Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

«небесный» — светлый, василькового цвета. Последний был чуть дешевле. Мне удалось выторговать три небольших, неровных осколочка синего сапфира у торговки, которая специализировалась на «камнях для гаданий и малых оберегов». Они были меньше гранатов, но блестели загадочной холодной глубиной.

И вот я подошёл к главной цели — опалу. Я обошёл несколько прилавков, спрашивал. Торговцы смотрели на меня с подозрением — огненный опал ценен не только как камень Агнбера, но и как сложный в обработке минерал, который, к тому же, мог терять свой «огонь» при неправильном использовании. В конце концов я наткнулся на закрытый шатёр с дверью из грубой холстины. На притолоке висел кусок выжженного дерева с грубо вырезанным знаком: клещи и язычок пламени.

Внутри было душно и темно, пахло камнем, пылью и чем-то ещё — горьким, как полынь. За столом, заваленным глыбами необработанной породы, сидел мужчина. Не старый, но с лицом, навсегда отлитым в каменное, неподвижное выражение. Его глаза были цвета тёмного сланца, и они уставились на меня без малейшего интереса. На нём была простая кожаная куртка, испещрённая мелкими порезами и пятнами от окалины.

— У вас есть опал? — сказал я, не тратя времени на предисловия. — Огненный: мелкие камни, для вставки.

Человек молчал несколько секунд, его взгляд скользнул по моей одежде, задержался на рукояти меча, затем перешёл на Сергея, стоявшего в дверях, как живая статуя. Наконец он кивнул, почти незаметно, и потянулся под стол. Оттуда он достал не ларец, а простую деревянную шкатулку, окованную по углам тусклой медью и открыл её. Внутри, на куске чёрного войлока, лежало с десяток камней. Они были не похожи на всё, что я видел до этого. Это были не бусины и не кристаллы, а скорее, кусочки застывшей лавы, внутри которой бушевали миниатюрные бури цвета. Основной тон — медово-оранжевый, красновато-коричневый, но внутри, при малейшем повороте к свету, вспыхивали и гасли всполохи зелёного, синего, золотого. Это и был «огонь». Камни были неровными, размером от горошины до ногтя большого пальца, некоторые имели трещины или мутные участки.

— Откуда? — спросил я, не отрывая взгляда.

— Пещеры под «Пылающим Хребтом», в осколке Игнис, — ответил мужчина голосом, похожим на скрип камня по камню. — Добывают гномы-огнеходы. Рискованно и камень капризный: теряет внутреннюю силу от воды, от неправильной резки рассыпается в пыль. — Он указал на три самых маленьких, но с наиболее яркой игрой цвета. — Эти… стабильнее, но и дороже.

Мы поторговались: молча, взглядами и короткими фразами. В итоге я ушёл с тремя опалами: два маленьких, с хорошим «огнём», и один побольше, но с заметной трещиной сбоку — его я взял почти за бесценок, для экспериментов пойдет, сделаю из него два или три недоогненных недоопала. Однако расставание с ещё одной ощутимой частью золота прошло болезненно. Это был самый дорогой камешек из всех, что я сегодня приобрел.

Но это был еще не конец: я вышел из этой палатки и продолжил свои поиски. Горный хрусталь оказался самой простой покупкой. Чистые, прозрачные осколки кварца размером с ноготь продавались на вес и их было полно. Я выбрал три самых чистых, без пузырьков и молочных включений.

И последним, неожиданным приобретением стал авантюрин. Я уже собирался уходить, когда мой взгляд упал на прилавок, заваленный дешёвыми поделками и «магическими» безделушками для простонародья (подделки). Среди груды полированных камешков из обычной яшмы и окрашенного стекла лежал один крупный, размером с кулак, камень зеленовато-серого цвета, весь испещрённый сетью тонких трещин. Он был явно бракованным, но в этих трещинах, при определённом угле, мерцали крошечные золотистые блёстки — включения слюды или гематита, которые и давали авантюрину его знаменитый искристый эффект. Но, поторюсь, камень был безнадёжно повреждён.

— Этому конец, — честно сказал торговец, пожилой человек с лицом, похожим на печёное яблоко, увидев мой интерес. — Хотел пустить на крошку, да лень возиться. Бери за полцены.

Я взял. Не просто за полцены, а за символические несколько медяков. Камень был тяжёлым, холодным и явно мёртвым с точки зрения ювелира. Но я видел в нём не цельный самоцвет, а сырьё. Аккуратно разбив его молотком (что я планировал сделать позже, в мастерской), я мог получить десятки, если не сотни мелких осколков и крошки. Авантюрин в «Симфонии» описывался как камень удачи, лёгкости, начала новых дел: как раз в тему. Возможно, его крошечные вкрапления можно было использовать сердцевин артефактов, связанных с везением или уменьшением веса. Риск был минимальным (если что достану камень, а артефакт переплавлю), а потенциал — интересным.

Когда я, наконец, выбрался с рынка, сумка у меня на поясе заметно отяжелела. В ней теперь лежали маленькие мешочки из грубой ткани, каждый с горстью камней: яшма, гранат, хризолит, огненный опал, сапфир, аметист, цитрин, горный хрусталь и тот самый уродливый ком авантюрина. Я мысленно подвёл итог. На камни ушло… около пяти золотых. Пять, а я планировал потратить три. Реальность, как всегда, оказалась жаднее. Я чувствовал лёгкое головокружение от масштаба трат. Два золотых на бюрократию, пять — на камни. Семь из примерно двенадцати, что были со мной. В кошельке оставалось пять золотых монет. Остальные монеты были надёжно дома, под присмотром Ани. Жить же на что-то надо, если что вдруг случиться?

Кстати, я так и не нашёл тот загадочный, переливчатый камень, что был вставлен в мой меч и в заколку Ани. Ни на одном прилавке, ни в одной лавке, даже в самых захолустных. Никто из торговцев не мог даже назвать его. Один старик, торговавший окаменелостями и «артефактами древних», лишь пожал плечами: 'Видел такое разок, лет десять назад: со дна высохшего солёного озера привезли. Это навело на размышления: возможно, он действительно не представлял ценности для ремесленников из-за своей нестабильности или еще чего? А может, его редкость была такова, что он просто не попадал на массовый рынок. Если задуматься, то в прошлый раз я видел его у старика в виде кулона (подделки), у которого по факту была лавка всякого барахла да бижутерии, и он точно не был ювелиром. Надо было, наверное, тогда купить его, та цена, вроде в один, пару или несколько серебряников (не помню), сейчас казалась очень даже привлекательной. Что ж, придётся надеяться на удачу в будущем.

Жара становилась невыносимой. Мы с Сергеем зашли в первую попавшуюся пекарню с открытой дверью — низкое, пропахшее насквозь дымом и горячим хлебом помещение. Купили по лепёшке из грубой ржаной муки, тёплой, хрустящей, и