Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

тебе ключи к тайне, что даст шансы на эту самую революцию. — Он вздохнул и откинулся в кресле. — Теперь иди. У тебя, я полагаю, ещё есть дела. А у меня… у меня есть кое-что, что нужно немедленно перечитать в свете новых данных. И много, очень много работы над нашей общей книгой.

Мы с Сергеем попрощались и вышли из прохладного, запылённого царства книг обратно на улицу. Дверь за нами тихо закрылась.

Глава 34

Гракх

Мы с Сергеем сели в повозку. Буря, наша гнедая кобыла, лениво тряхнула гривой, услышав привычный щелчок языком. Повозка плавно тронулась, заскрипев колёсами по булыжникам узкой улочки квартала Алхимиков.

Я уже думал ехать к Василию, чтобы обсудить дела по хутору и будущие поставки, как мой охранник удивил меня.

Сергей сидел рядом на облучке, его спина была прямая, а взгляд методично сканировал улицу: оценивая тени в переулках, прохожих, движение в окнах. Его серая шерсть слегка топорщилась, уши были направлены вперёд, улавливая каждый звук. Он молчал почти всю дорогу, как обычно. Но теперь, когда мы выезжали на более широкую улицу, он повернул ко мне голову. Его янтарно-медные глаза, обычно такие отстранённые и усталые, смотрели прямо.

— Хозяин, — произнёс он, и его низкий, немного хриплый голос прозвучал непривычно уверенно, говорил он всё ещё простыми, рублеными фразами, но я смог его понять. — На рынок. Ещё один нужен.

Я нахмурился, глядя на него.

— Сергей, мы только что купили камней на пять золотых. И фелид у нас уже есть.

Он медленно покачал головой, его взгляд не дрогнул.

— Девочка… не охрана, не сила. Она… дитя. Испугана. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Аня права. Один я… мало. Лес рядом. Гоблины были. Следы… она, ты один. Опасность.

Он оценивал ситуацию как солдат, как охранник, видящий пробоины в обороне. Наш хутор был на отшибе, у леса. Бригада Прохора уйдёт. Я останусь там с Аней, с дикой девочкой-фелидом и с Сергеем. Одного зверочеловека, каким бы сильным и чутким он ни был, могло не хватить, если что-то серьёзное пошло не так или нам нужно будет разделиться. Особенно когда мне нужно будет погружаться в работу в кузне, терять бдительность в своих экспериментах. Да и участок был огромен для одного Серого Когтя.

— И кто, по-твоему нам подойдет? — спросил я, уже чувствуя тяжесть предстоящих трат и похода в крайне неприятное место.

С собой у меня было семь золотых, дома еще был небольшой мешочек.

— Сильный. Не боится огня. — Сергей посмотрел на свои звериные руки, покрытые коротким густым мехом. — Я… мех. Жарко. В кузне… будет тяжело. Хозяину помощь… нужна.

Это было разумно и практично. Его мех, идеальный для лесных холодов, превращался бы в сауну у горна и опалялся, возгорался, был бы причиной ожогов на теле. Для постоянной работы в кузне нужен был помощник без подобных недостатков.

Я вздохнул, ощущая внутреннее сопротивление. Деньги таяли на глазах, к работорговцам ехать не хотелось, но Сергей был прав, Аня была права. Рисковать из-за своих внутренних чувств и переживаний было глупо, безопасность и эффективность работы стоили дороже.

— Ладно, — нехотя согласился я. — Посмотрим, но только если найдём кого-то подходящего и по адекватной цене.

Сергей кивнул: одно короткое и резкое движение головы. Его уши слегка дрогнули: признак удовлетворения, который я уже научился замечать.

Если задуматься, то мой охранник был гораздо больше похож на зверя, нежели кошкодевочка. У него был мех на руках и ногах, к примеру, а наша «соседка» в камышах больше была похожа на обычную худую девочку с белой кожей. Выдавал её лишь пушистый хвост, ушки и глаза, а, ну и еще когти, когда она была намерена их использовать. Интересно, надо бы поскорее раздобыть какую-то книжку по зверолюдям и другим расам обитающих в мирах-осколках.

Мы повернули на майдан работорговцев. Отсюда было даже ближе, чем из «Золотого Якоря». Узкая извилистая улочка вывела нас на знакомую грязную площадь, окружённую высокими, мрачными складами. Воздух здесь всегда был густым, тяжёлым: смесью человеческого пота, животного страха, ржавчины и едкой химической горечи, исходившей от помещений, где колдуны накладывали и переписывали печати.

Когда мы приехали, оказалось, что большинство рабов-зверолюдей уже продали. Площадь, ещё пару недель назад кишащая клетками и несчастными, теперь казалась полупустой. Несколько одиноких клеток (усталыми, опустошёнными мужчинами и женщинами из Империи Вечного Рассвета) стояли в тени под навесом. Торги шли вяло; пара купцов в дорогих, но запачканных в кафтанах лениво торговалась. Не было того гула, того напряжения, что царило здесь в день, когда мы купили Сергея или девочку-кэтфолка.

Новой партии рабов, как пояснил один из надсмотрщиков, грузившим пустые клетки на телегу, ждали лишь завтра-послезавтра. «Караван с юго-востока задерживается, погода в перевалах», — буркнул он, не глядя на нас.

Тем не менее, мы с людоволком осмотрели остатки, раз уж мы все равно оказались здесь. Нам повезло, что больше детей мы не встречали: пустые взгляды взрослых были тяжелы, но детская беспомощность и страх, запечатанные в ржавых прутьях, оставляли на душе другой, гораздо более едкий осадок.

И тогда я увидел его: в самом дальнем углу площади, в тени высокого кирпичного склада, стояла одна-единственная клетка, более массивная, чем другие. И внутри неё сидел он: зелено-серый ящеролюд. Тот самый, которого я видел тут в предыдущее своё посещение. Он сидел на корточках, плотно прижавшись спиной к задней стенке клетки: длинный мощный хвост, покрытый крупной ромбовидной чешуёй, обвивал его ноги. Опущенная голова была словно удлинённая, с выраженным гребнем из спинных пластин, начинавшимся у лба и тянувшимся по позвоночнику до кончика хвоста. Глаза были закрыты: он казался не спящим, а погружённым в глубокое, почти медитативное отрешение. Его кожа (вернее, чешуя) переливалась тусклыми оливково-серыми и болотно-зелёными оттенками. Он был крупнее Сергея: шире в плечах, массивнее в кости. Мускулы, обрисованные под плотной кожей, говорили о силе, не растраченной даже в неволе. На плече, там, где у Сергея был серебристый узор, у ящеролюда сиял другой знак — сложная печать, выполненная в ледяных, голубовато-белых тонах.

Торговец, присматривавший за этим уголком, заметил мою заинтересованность. Это был другой человек, не тот толстый весельчак, что продал нам девочку. Этот был сухопар, с лицом, изрезанным морщинами и шрамом от уха до уголка рта, одет в потёртый, но добротный кожаный фартук поверх простой рубахи. Его глаза были маленькие, чёрные и быстрые.