Горизонт Неизбежности - Дмитрий Полометин

— Во-первых, — Поправил Игнат. — Мне это не мешает возглавлять Совет Федерации. А во-вторых, если мне нужна будет помощь, ты же мне поможешь, верно?

Брови мода поползли вверх от такой наглости, но он лишь фыркнул и покачал головой.

— Ты прав, мы поможем. Но тебе все же стоит быть пособраннее. Вот объясни, почему ты все воспринимаешь так упрощенно?

— А я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы не усложнять. — Парировал Игнат, делая еще один глоток обжигающего Рома.

Но мод и не собирался униматься:

— Ладно, Консорциум… А как насчет миграционного кризиса у апатридов? Это тебя не беспокоит?

Сцепив пальцы на груди, Игнат изобразил улыбку, которая не сулила ничего хорошего:

— Это всего лишь естественный ход событий. Этих бродяг никто не трогает, с них взять-то нечего…

Георгий нахмурился:

— Вот тут ты не прав. Клара Люкс является крупным поставщиком энергии в своем секторе, а на станции Бернарда расположен огромный транспортный хаб. Есть и другие примеры, хоть та же станция Паллада.

Игнат брезгливо поморщился:

— Это исключения. В большинстве своем нелегалы…

— Они предпочитают, чтобы их называли апатридами. — Строго перебил мод.

Игнат закатил глаза:

— Ладно, апатриды. Хотя я все же считаю, что этот термин тут неуместен, но ладно… В большинстве своем они незаконно занимают законсервированные объекты Терракорп. Наши объекты, Гоша! Мы закрываем на это глаза — живите, только под ногами не путайтесь. Но годы идут, и объекты становятся аварийными без должного обслуживания. А у них же банально нет ни средств, ни технической базы, чтобы их обслуживать. Как итог, все проблемы апатридов, на мой скромный взгляд сводятся только к их упрямому стремлению жить самостоятельно.

— Да, но…

— При этом они еще гордятся своей независимостью! Ну так и ладно, захотели самостоятельности — получите. Вот только потом не жалуйтесь, что вкус свободы оказался горьким. Мы Федерацию-то учредили только потому, что люди хотели больше свободы и автономии. А им и того мало!

Покосившись на насупленного мода, Игнат беспощадно добавил:

— Да, я в курсе, что вы их жалеете и оказываете им помощь. Почти бесплатно предоставляете им свои модификации, лишь бы они не дохли, как мухи. Я не против, хотите помогать — помогайте. Но все, что для них может сделать Терракорп — это дать им визу, работу и жилье на нормальной планете. К примеру, на такой, как эта. Оглянись, ну разве не красота? А Квалитас это, на минуточку, даже не титульный мир. Местные здесь в основном живут небогато. Но зато посмотри, какой чудесный здесь климат! От них только и требуется, что соблюдать наши законы и разделить нашу этику — не так уж и много.

— Ладно, я тебя услышал. — Георгий насупился и отвернулся, давая понять, что остается при своем мнении.

Сообразив, что перегнул палку, Игнат продолжил уже мягче:

— Ладно, не дуйся. Кстати, я слышал эту вашу байку про мода-шпиона, которую уже больше года мусолят на Авантисе. Он что, правда шпионил? — Мод запальчиво вскинул голову, и Игнат тут же выставил перед собой ладони. — Ладно, ладно, не сверкай глазами. Я больше в шутку спрашиваю.

Но Георгий был очень серьезен:

— Шутить тут не над чем. Конечно, Петер Гроув не шпионил за Авантисом. Все, чего он хотел, это стать своим.

— Ну тогда он выбрал не ту планету.

Некоторое время мод молчал, потом покачал головой:

— Знаешь, про нас много чего говорят в контексте того, что мы меняем органику на бионику. Но ничто человеческое нам не чуждо, включая ошибки и сомнительные решения. Мод Петер встретил Елену Рощину на Авантисе — уж встретил, где встретил. Он не ожидал ничего, кроме агрессии, но в ней неожиданно увидел симпатию. Любовь — это прекрасно. Это то, что делает нас людьми. Но они пошел против устоев — итог трагический.

Игнат кивнул задумчиво и печально:

— Да, ты прав, прости. Я слышал, у него остался сын на Авантисе. Сколько ему?

— Айвену восемнадцать. — Кивнул Георгий. — Как раз о нем магистр Сергей и просил меня с тобой поговорить. Понимаешь, парню сильно досталось, а последний год он провел под домашним арестом.

— Что он сделал?

— Подрался в школе, защищая честь своего отца.

— Всего-то? — Игнат непонимающе уставился на мода. Затем вспомнил. — Ах да, я и забыл. Это же на Авантисе политика нулевого насилия, да? Вот засада…

— Верно. И мы выступаем за то, чтобы отправить Айвена доучиваться в систему Хуммод. Для этого мне нужно твое письменное согласие.

Поразмыслив секунду, Игнат с сожалением покачал головой и отвел взгляд:

— Нельзя. — Буркнул он. — Мы не можем вмешиваться. По законам Федерации Авантис имеет право на автономию. И они ревностно за него держатся. Тем более, у вас с ними и так натянутые отношения, а если я вмешаюсь, станет только хуже.

Мод упер руки в бока и раздраженно нахмурился:

— Но она обращаются с ним бесчеловечно! Более того, это же провокация в наш адрес!

— Вот и не ведитесь на провокации. — Отрезал Игнат раздраженно. — Я тебе что, мать Тереза? Или парень окрепнет и улетит сам, или сломается и станет таким, каким Авантис хочет его видеть. Я все сказал.

Георгий недовольно поджал губы и буркнул:

— Вот скоро и узнаем, его арест заканчивается уже через пару дней.

— Узнаем. — Мягко согласился Игнат. — А что в итоге с самим Петером? Ведь тюрем у вас нет…

— Да, в тюрьмах нет необходимости. Мы так и не узнали, что именно там произошло. Но Петер испытал настолько сильное потрясение, что настоял на процедуре Экс-Сингуларис.

Игнат присвистнул, а Георгий не глядя залпом выпил ром из своего бокала:

— На все воля Оракула. — Сухо бросил он и направился в темноту. — Береги себя, Игнат.

— Твое здоровье, Гоша.

Флешбек #1

Холдон, шестью годами ранее.

Бег по каменистому пляжу нельзя было бы назвать чем-то сложным, если бы на нем была привычная одежда: крепкие высокие ботинки на толстой подошве, штаны из плотной ткани и непромокаемая куртка, подбитая изнутри овечьей шерстью.

Но бегство было вынужденным, а времени на подготовку ему никто не дал. На дворе была промозглая темная ночь. Ледяной дождь колкими каплями впивался в спину, а с моря порывами накатывал холодный ветер.

Из одежды на нем были только домашние штаны, которые успели насквозь промокнуть и теперь неприятно липли к коже. Зубы выбивали чечетку от холода, а босые ноги отзывались пульсирующей болью.

Отец и раньше за любой проступок немедленно хватался за палку — Эрику оставалось лишь послушно