Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Связанный тянущимися нитями Чжу Юйхэн лежал на земле, пристально глядя на А-Нань, чувствуя острую боль от затягивания проволоки на конечностях. Зная на примере Чжу Синхэ, как себя надо вести, он не смел пошевелиться.

– А-Нань! – выдавил он сквозь зубы.

Все произошло слишком быстро, за это время сокол не успел бы поймать бегущего зайца. Отступивший в сторону Чжугэ Цзя, подскочил к ним, как только А-Нань привязала первую шелковую нить, но к моменту его приближения девушка уже подняла стальную трубку на перчатке, нацелившись в лоб Чжу Юйхэна.

– Командующий Чжугэ, назад, – грозный голос А-Нань был холодным и резким.

Чжугэ Цзя и его люди, уже занявшие боевые позиции, замерли в трех шагах от нее, не смея сдвинуться ни на цунь. Все трепетали от страха – каждый видел, на что способны эти огненные метательные снаряды, теперь направленные в голову внука императора.

А-Нань опустила голову, затянула последнюю нить, медленно и осторожно завязав узел на левой руке Чжу Юйхэна.

– Извини, А-Янь. Я пока не могу полностью уничтожить главный механизм тянущихся нитей, и… я не хочу прямого противостояния с тобой.

Чжу Юйхэн лежал на земле, терпя боль от глубоко врезавшихся в руки «тянущихся нитей». Посмотрев на склонившуюся над ним А-Нань, он задал вопрос, голос был низким и слегка дрожал.

– Ты уже давно решила, что я заменю его собой?

– С тобой же ничего не случится, власти и мастерская Чжоцяо не позволят, чтобы хотя бы волосок с твоей головы упал, – девушка слегка приподняла уголки губ, улыбка получилась немного вымученной. – Не правда ли, Ваше Высочество?

Хотя у Чжу Юйхэна уже давно было предчувствие, что его личность раскрыли, но сейчас, когда А-Нань открыто призналась в этом, блеск его глаз сразу же стал совершенно холодным. Он не отрываясь смотрел на нее, а затем, четко произнося каждое слово, спросил:

– Значит, ты уже давно узнала, кто я, и решила использовать меня?

Так, значит, все с самого начала было фальшью?

Ее тело, выпрыгнувшее из его объятий в безвыходной ситуации, чтобы заслонить собой; ее рука, схватившая его в море огня; ее спина, защищавшая его под водой; та мелодия, что она тихо напевала после схватки с подземным механизмом…

Все это было ложью?

Все только ради того, чтобы заманить его сюда, чтобы он умер под действием яда «Утро и вечер»?

Взгляд, прикованный к девушке, был так холоден, что А-Нань не выдержала и отвернулась. Замахнувшись, она яростно ударила короткими лезвиями по тянущимся нитям на земле. Искры брызнули во все стороны, все пять стальных проволок оказались перерубленными и вся сила механизма обрушилась на Чжу Юйхэна, нити быстро затянулись на его конечностях.

Хотя он совершенно не двигался, на запястьях и лодыжках сразу же появились глубокие кровавые следы. В тот же момент стальные проволоки, сковывавшие тело Чжу Синхэ, ослабли, и он, наконец, освободился.

– Господин, уходим, – тут же подбежала к нему А-Нань.

Чжу Синхэ не ответил ей, его взгляд был прикован к Чжу Юйхэну на земле.

Как только А-Нань отступила, люди Чжугэ Цзя сразу же бросились вперед, формируя строй «Восемь фигур» для защиты Чжу Юйхэна.

– Скорее, Сы Цзюй скоро придет за нами! – тихо сказала А-Нань, посмотрев на водную поверхность позади.

– Знаешь, почему я так легко сдался в храме Линъинь? – правая рука Чжу Синхэ медленно поднялась, в тусклом свете неба серебристый перстень слабо светился, как и его глаза, излучающие жуткое сияние. – Потому что я увидел его. Это возможность, которую я ждал двадцать лет.

Двадцать лет. Двадцать лет назад при дворе произошли великие перемены, за одну ночь все перевернулось с ног на голову, изменив судьбы бесчисленного множества людей, среди которых была и А-Нань. Она, естественно, прекрасно знала, какую возможность ее Господин ждал двадцать лет.

Со свистом налетел резкий порыв ветра, в ушах защелкало, и наконец хлынул крупный дождь. В разразившейся буре на озере Сиху поднялись волны, они бились о дамбы со всех сторон, в этот миг казалось, что весь мир сотрясается.

– Сы Нань! Дерзкая мерзавка! – Чжугэ Цзя выступил вперед из толпы, направив острие меча прямо на А-Нань. – Отдай противоядие!

Услышав слова «противоядие», Чжу Синхэ обернулся и посмотрел на А-Нань. Она сжала губы, увидев, что «Весенний ветер» на руке Господина сверкает серебристым блеском, словно росток тростника весной, готовый пробиться сквозь землю. Жестокая кровавая битва, очевидно, уже неизбежна.

– Что, хочешь противоядие от «Утра и вечера»? – сгоряча выкрикнула А-Нань. – Так попробуй взять!

Глаза Чжу Синхэ сузились, взгляд, упавший на Чжу Юйхэна, невольно смягчился.

«Утро и вечер».

Человек, которому уже не увидеть вечера, он вот-вот умрет, так зачем ему тратить на него силы?

От одной фразы А-Нань люди напротив мгновенно переменились в лице. Вэй Ханчжи с налитыми кровью глазами вытащил длинный меч, готовый броситься на девушку.

Чжу Юйхэн остановил его.

Шелковые нити прорезали на руках длинные раны, но Чжу Юйхэн словно не замечал их. Он лишь холодно смотрел на А-Нань, стоявшую рядом с Чжу Синхэ, и тихо приказал Вэй Ханчжи:

– Передай солдатам из внешнего окружения блокировать все водные пути, все солдаты на озере должны высадиться на остров. Суда бандитов уничтожать без пощады.

– Ты жизнью не дорожишь? – услышав его приказ, громко крикнула А-Нань. – Отпусти нас, и я дам тебе противоядие.

– А как же мастерская Чжоцяо? – Чжу Юйхэн холодно взглянул на нее, словно не слыша, и только повысил голос: – Им что, самораспуститься после смерти Би Янхуэя?

Слова внука императора донеслись до озера, сквозь завывания ветра пробились три длинных и три коротких пронзительных свиста, быстро передавших новость дальше. Спасательные лодки на озере сразу же развернулись, устремившись к Заповедному водоему.

– А-Нань, ты не все продумала. Схватив тебя, он, естественно, сумеет вынудить отдать противоядие, с чего ему соглашаться отпустить тигра в горы? – Чжу Синхэ наклонил голову, слегка улыбнувшись А-Нань. – Похоже, сегодня нам мирно не разойтись, двадцатилетние счеты наконец можно свести.

А-Нань, подняв голову, увидела холодный взгляд Чжу Юйхэна. Она знала, что он скорее погибнет, чем прогнется под других, и с досадой топнула ногой, уговаривая Чжу Синхэ:

– Были бы горы Циншань[33]…

Не успев договорить, девушка вдруг почувствовала гул в ушах, на спине выступил холодный пот. Мир перед глазами, окружившие их солдаты – все начало двоиться, изображение размылось, она ничего не могла разглядеть.

А-Нань вдруг с ужасом осознала – время пришло. Та чашка чая, которую она выпила перед отправлением, до сих пор поддерживала ее дух