Погоня за судьбой - Ди

— Необходимо передать её отделу «П» в исходном виде, — говорил угасающий, удаляющийся голос. — Вплоть до молекулы. Ассистент номер четыре, займитесь. И, пятый… Уберите уже, наконец, рвоту…

Я попыталась пошевелить рукой. Не было приказа — был лишь хаотичный сигнал от разбитого процессора в черепной коробке — и перед глазами, повинуясь ему, поднялась чёрная, обугленная ветвь. Не рука — реликт. Не было ни бинтов, ни кожи, ни даже мяса. Всё это спеклось и иссохло на паре обугленных по локоть, изогнутых костей — лучевой и локтевой.

Где-то в глубине, по атрофированным нервам, проползла фантомная вспышка того, чем эта ветвь была когда-то: кожей, мышцами, инструментом мести и спасения. Теперь это был лишь экспонат. Доказательство проведённого эксперимента. Ладонь в стерильной перчатке без усилия пригнула этот хрупкий сучок вниз, уложив на ложе, как кладут в футляр отслуживший своё инструмент.

Сверху на меня надвинулась чёрная крышка, что-то металлически щёлкнуло во тьме, и налитые свинцом и солью веки опустились под невыносимой тяжестью…

Глава V. Разомкнутый круг

Искры нервных импульсов бежали по синапсам, по одному включая органы чувств. Первым пробудился вестибулярный аппарат. Мир вокруг качнулся, вызывая головокружение. Звуковая вибрация побежала сквозь пространство, пробуждая слух, который стал вторым чувством, сбросившим с себя сон — зажурчал тихий, бархатный голос, пробиваясь через вязкое, чёрное желе небытия:

… — Где ты теперь? Что же будет с миром, который мы должны спасти?

Сердце гулкими, глухими толчками гнало кровь через онемевшее тело. На коже проявлялись ощущения мягкого окутывающего шёлка. Трель электронного соловья ворвалась в пространство, а следом за ней хриплый мужской баритон не терпящим возражений тоном затребовал:

— Старший инженер, где пропадаете?! Почему не на посту?!

— Я только что из центрального узла, вице-адмирал, — спокойно, но со звоном в голосе ответила неведомая женщина. — Всё подготовлено, осталось лишь, что называется, дёрнуть рубильник. Это я могу сделать откуда угодно.

— Мы постараемся выиграть время! — Далёкий хриплый голос окутывали звуки — затихающий реактивный гул, лоскуты чужих отрывистых фраз, шуршание и вой ветра. — Автоматы будут держать их на дальних подступах столько, сколько смогут, но мы должны быть готовы, когда они войдут в атмосферу! Тогда понадобятся все технические возможности, включая ваши! Так что распечатывайте запасы!

— При всём уважении… Я могу получить подтверждение от моего непосредственного руководства? — поинтересовалась девушка.

Новый голос — мужской бас был по-отечески тёплым, но непреклонным:

— Считай, что это мой приказ, Софья. Мы давно хотели проверить сверхсолдат в настоящем бою. Теперь у нас есть такая возможность.

— Сколько у нас времени, генерал Матвеев? — спросила она.

— Его нет. Через пятнадцать минут твои питомцы должны сесть в поезд, а ещё через полчаса — прикрывать все гражданские убежища и контролировать в заданном районе каждую щель. Эвакуация уже объявлена.

— Сделаю, — коротко ответила она, и шум оборвался. Я услышала глубокий вдох, а затем девушка властно распорядилась: — Ной, режим администратора, вход в систему…

— Вход успешен. София Толедо, администратор первого уровня, — произнёс бесцветный тенор сразу отовсюду. — Ожидаю команду.

— Приказ — расконсервировать контейнеры с «богомолами» на всех периметрах. Раствор хранения — на переработку. Адреналин внутривенно, полтора грамма на килограмм, внешние модули распределить с хранения…

— Расконсервация запущена, — с готовностью ответил робот.

— По готовности — всех на магнитный лифт, — продолжала девушка. — Отбытие на подвижном составе на второй глубине через пятнадцать минут. Сценарий — «осаждённая крепость», подчинённый алгоритм — приоритетная защита гражданских. При малейшем сбое докладывать мне.

— Приступаю к выполнению, — отозвался механизм, и стало тихо.

Загудела механика, по закрытым векам полоснул яркий, нестерпимый свет. Почувствовав щекой лёгкое касание, я отдёрнулась, словно от удара.

— Знаешь… Иногда ты напоминаешь мне дикое животное, — вкрадчиво произнесла кареглазая черноволосая девушка. — Каждый день всё по новой, по нескольку раз. Я ежедневно знакомлюсь с тобой заново… Приручаю тебя по утрам. Одно моё неловкое движение — и ты пугаешься, как лесной зверь…

Тёмные очи блеснули прямо передо мной, в них заплясали отражения десятка разных чувств, но все их моментально сковала налетевшая стужа. Минул краткий миг — и я увидела размытый овал лица, и где-то в глубине этих очей на самом дне стылый ледяной камень надвинулся и заслонил собой последнюю искру жизни.

Только теперь я заметила, что лицо её было покрыто ссадинами и кровоподтёками. Под изящной загорелой шеей, обрамлённой в белоснежный воротник, чернел наглухо застёгнутый мундир. Чёрные блестящие перчатки скрывали руки. Взгляд скользнул по смоляным прямым волосам, что ниспадали на плечи, и внутри кольнуло ощущение — что-то не так. Что-то, что было раньше, пропало, и картина изменилась. Словно волосы стали такими — гладкими, как смоль, и мёртвыми, как шёлк погребального савана — лишь недавно…

— Пульс учащённый, давление сто сорок на сто, — констатировала девушка и улыбнулась в поллица, через силу — мешал огромный желтоватый синяк на щеке. — В глазах осознанность. Ты вновь вернулась в мир, ко мне… Удивляешься моему внешнему виду? Не нужно. Недавним долгим вечером ты вновь хорошенько отделала меня, но я нисколько на тебя не сержусь.

Уголки её губ дрогнули в едва уловимой, загадочной улыбке, которая застыла, не дойдя до глаз, как трещина на заледеневшем стекле.

Я огляделась. Округлый серебристый зал метров пятнадцати в диаметре походил на огромный тор без сердцевины, над которым в центре возвышался потолок — один большой хирургический инструмент с разъёмами, шлангами, электродами, тубами и другими механизмами. Конструкция напоминала то ли небольшой орга͐н, перевёрнутый вверх тормашками, то ли ежа, готового ощетиниться медицинскими иглами.

Внизу безмолвным помощником застыл передвижной стол-тумба. Всё вокруг сверкало отполированным серебром и нетронутым с самого конвейера сероватым пластиком. Идеальная, стерильная чистота — и лишь полтора десятка капсул в человеческий рост выделялись из общей картины. Подвешенные многосуставчатыми захватами на рейлингах, они напоминали гробы. Словно инструмент в футляре, в такой же капсуле пребывала и я, стиснутая полиэстеровыми ремнями и прижатая к шёлковой подложке…

Едва заметное движение — изящные пальцы в чёрном лоснящемся латексе возникли у самого моего лица, двинулись вниз, мягко прошлись вдоль ключицы. Странная, несвоевременная нежность этого прикосновения вновь заставила меня отпрянуть. Впились в бёдра и плечи непреклонные фиксаторы, установившие меня внутри ложемента, набитого мягкой тканью, будто на дне коробки для новенькой фарфоровой куклы. Деваться было некуда — я была беспомощна.

Уязвима.

— Где я? — наконец выдавила я из себя.

— На дне биокомплекса, — сообщила девушка. — Обычно я паркую нашу лабораторию пониже, поэтому здесь не слишком людно. Забавно, что тут, глубоко под землёй боязнь высоты даёт о себе