Натиск - Марцин Подлевский

— Хорошо, — согласился он, все еще наблюдая за ней. — Иди. Ты бледная. У меня сейчас нет времени, — добавил он, наконец отводя от нее взгляд. — Мне нужно просмотреть данные, которые прислала мне… моя дорогая команда.

Пин не ответила. Она отпустила кресло, с трудом сдерживая очередной приступ головокружения, и медленными, неуверенными шагами направилась к выходу. Он ее не окликнул, не произнес ни слова. Дверь капитанской каюты с тихим шелестом закрылась за ней, и астролокатор оказалась в коридоре. Только тогда она прислонилась к стене. Сердце билось как сумасшедшее.

Пошла.

Медленно, с трудом — к своей каюте. Было тяжело: она чувствовала, что потеет и задыхается, при этом быстро дыша. Она начала дрожать, а головокружение усиливалось. Персональ уже работала, она даже чувствовала пульсацию машинных нитей, так что дело было действительно плохо.

До своей каюты она дошла чуть не падая, почти ввалившись внутрь. Бросилась в микродушевую, и ее вырвало. Это продолжалось некоторое время, пока она наконец не оторвалась и не скрутилась где-то в углу, почти теряя сознание. Приступ паники прошел через нее еще раз, сильно, как горячая волна. Когда отпустило, она заставила себя встать и схватила коробку с нейродопамином. Открыла крышку и сразу взяла две цветные таблетки. Проглотила их, не запивая, и, все еще слегка дрожа, легла на койку.

Единственный, сидящий в каюте капитана, тем временем оставался неподвижным, все еще глядя на закрытую дверь.

***

— Как это: у нас есть Пинслип? — холодно спросила Эрин. — Что ты имеешь в виду?

— Я предполагаю, что Вайз — его единственная реальная связь с нашим миром, — сухо ответил Хаб. — Конечно, можно гадать, был ли он на связи только с ней на протяжении всех этих веков… но для нашего анализа предположим, что это так. Она для него важнее, чем он сам думает. Возможно, это его последний спасательный круг, который не дает ему сойти с ума. Поэтому он ничего ей не сделает. Но мы…

— Не хочу это слушать, Тански, — резко перебил его Миртон. Но компьютерщик еще не закончил.

— Ваши планы застрелить надсущность и выбросить ее через шлюз, конечно, интересны, но малореальны, — сказал он. — Если только мы не используем Вайз.

— И как мы это сделаем? — скривилась Хакл.

— Угрожая ей, — ответил Тански. — И тем самым выводя его из равновесия в самый подходящий момент. Это единственный способ. Девушка — наш единственный козырь.

— Нет, — покачал головой Грюнвальд. — Ни за что.

— Подумайте об этом. — Хаб погасил палочку о стол. — Возможно, у нас нет выбора. Это чистый расчет. Вместе с Месье и доктором Харпаго нас пятеро. Пятеро — это определенно больше, чем один. Если мы можем использовать Пинслип в качестве приманки, мы должны этим воспользоваться. У нас нет ничего другого, ничего, что было бы важно для Единственного. Даже наше привилегированное положение временное, пока он не разберется в ситуации в галактике. В конечном итоге нам остается только одно.

— Я никогда на это не соглашусь. — Эрин встала из-за стола. — Ты рассчитываешь, как Машина…

— Эрин… — начал Миртон.

— Нет, Грюнвальд. Это правда. Мы не знаем, что на самом деле представляет собой Хаб, — ответила она. Голос дрожал от нарастающей ярости. — Он ставит девушку на шахматную доску, потому что хочет сыграть в игру! Это все, что его интересует. А она — живой человек, Тански! Человек… не персональ, как ты!

Наступила глухая тишина. Рука Хаба медленно, неуверенно потянулась к карману комбинезона, но компьютерщик не достал еще одну палочку. Опустил руку обратно. На его губах играла не совсем осознанная улыбка: неизвестно, от веселья, иронии или стыда.

— Эрин, — наконец заговорил Миртон, — присядь, пожалуйста.

— Спасибо, — ответила она тоном, казавшимся совершенно лишенным эмоций, — я постою.

— Ты хочешь, чтобы я встал? — спросил он. — У меня еще болит ребро. Ты сядешь или нет?

Хакл фыркнула, но отодвинула стул. Села, не глядя на все еще молчащего Хаба. Грюнвальд провел рукой по лицу.

— Я не буду произносить банальности, — сказал он. — Что ссоры ни к чему не приводят, что все мы — семья… и так далее, потому что вы это прекрасно знаете. Я просто скажу так: в каюте с АмбуМедом находится Джонс, который пытался убить меня и механика. Месье, который способствовал его болезни, тоже там оказался. Наш корабль захватил какой-то напастный трансгресс с прогрессирующей психопатией, зависимый от девушки, которая тоже не является образцом психического здоровья. Защищающая ее первый пилот пережила травматические события и пытки, устроенные другим психопатом, который, к счастью, телепортировался в другое измерение. Я сам — лишенный персонали реликт, осознанно проходящий через Глубину.

Он прервался. Прокашлялся.

— На этом фоне, — сказал он, — один человек-персональ уже не имеет большого значения.

2

Восприятие

Таким образом, в самой глубинной структуре того, что мы воспринимаем как реальность, могла содержаться не только вся информация, но и платоновские идеи. Было решено, что эта информация, или, скорее, информационное ядро, могла содержать резервуары сознательной информации. Но где же провести границу между мертвой и живой информацией? И могло ли это «живое информационное сознание», возникшее в результате взаимодействия данных, не ограниченных временем и пространством, действительно существовать? Тогда это был довольно скользкий вопрос, но решили, что эта сознательная информация была бы чем-то вроде скрытого сознания, которое можно было бы увидеть при внимательном наблюдении. Было решено, что это наблюдение на более высоком уровне означало бы и более высокое сознание, позволяющее установить контакт с Чужаками, выходящий за рамки обычной и ненадежной коммуникации. Таким образом пытались преодолеть барьер эмерджентности.

Джаред,

фрагмент разговора с экипажем «Ленты»,

записанный в бортовом журнале

Яр Ворон, один из лучших кандидатов имперской Ксенопрограммы, не собирался позволить отнять у него успех.

На Этеру, планету, принадлежащую Великому Роду Саттонов и сотрудничающую с Мыслителями, расположенную в центре лежащего в глубине Ядра Млечного Пути звездного скопления Пятерняшек, он прилетел на имперском глубинном пароме. Вызов поступил от самого Сета Тролта: Мыслителя Первой Степени и Лектора, управляющего Ксенопрограммой более тридцати терранских лет. Сначала Яр