Рыжая стая - Константин Горюнов

лезьте напролом. Там аномалий — как грязи. И твари умные, не как на Кордоне. А главное — наемники. Они там, если Лиса права, окопались серьёзно. «Хозяин» просто так людей не бросает. Значит, ему это очень нужно. Значит, там такое... что и представить страшно.

— Представлять не будем, — отрезал Маклауд. — Будем делать.

Перед самым выходом Змей подошёл к стене, снял с гвоздя старую, потёртую кобуру. Оттуда торчал «ПМ» — личное оружие, с которым он пришёл в Зону много лет назад.

— Это зачем? — удивился Маклауд. — У тебя же нормальный ствол есть.

— На память, — коротко ответил Змей.

Маклауд понимающе кивнул. У каждого сталкера есть такая вещь — талисман, память о прошлой жизни, о том, кем ты был до Зоны. У него самого — старый армейский нож, с которым он ещё в Чечне ходил. Тупой, ржавый, но выкинуть рука не поднимается.

— Готовы? — спросил Сидорович.

— Готовы, — ответил Змей.

Они вышли из бункера. Туман уже рассеялся, солнце поднималось над Зоной, окрашивая ржавые конструкции в золотисто-рыжий цвет. Тот самый цвет, который теперь навсегда связался в голове с позывным «Лиса».

У калитки их ждал сюрприз. На покосившемся столбе сидел ворон — огромный, чёрный, с умными глазами. Он посмотрел на сталкеров, наклонил голову, каркнул — и улетел в сторону сектора Y-7.

— К добру или к худу? — спросил Маклауд.

— К делу, — ответил Змей. — Просто к делу.

Они шагнули за калитку и растворились в утреннем свете, уходя по тропе, ведущей в самое сердце Зоны. Туда, где их ждала рыжая незнакомка с глазами художницы, рисующей будущее.

Своих не бросаем.

Даже если своих ты никогда не видел.

Глава 3. Болотная лихорадка

День третий. Болота.

Зона не любит, когда её торопят.

Они вышли затемно, рассчитывая за день пройти километров пятнадцать, но уже через три часа увязли в болотах по самые гланды. Не в переносном смысле — в прямом. Маклауд, ступив на кочку, которая выглядела надёжной, провалился по пояс в жижу и теперь сидел на относительно сухом пятачке, выковыривая пиявок из бороды.

— Я тебе говорил? — спросил Змей, подавая ему палку. — Говорил: не ходи туда, там мох жёлтый.

— А я откуда знал, что этот мох означает трясину? — огрызнулся Маклауд. — Я сапёр, а не ботаник. Меня учили мины искать, а не грибы.

— Пиявки, между прочим, тоже грибы, — философски заметил Змей.

— Чего?

— Шучу. Давай руку.

Маклауд ухватился, вылез, хлюпая и матерясь так, что птицы с ближайших деревьев снялись и улетели. Болотные птицы, которые, казалось бы, уже всё слышали и ничего не боялись, но отборный мат сапёра заставил шарахнуться даже их.

— Всё, — объявил Маклауд, оглядывая себя. — Я теперь мокрый, вонючий и злой. Это идеальный набор, чтоб идти спасать какую-то ненормальную, которая сунулась в Y-7.

— Ты всегда такой, когда мокрый, вонючий и злой, — напомнил Змей. — Так что ничего нового.

— А вот и новое! — Маклауд вытащил из-за пазухи намокшую карту. — Карта! Она теперь не карта, а каша! Как мы ориентироваться будем?

— По компасу.

— Компас в болотах врёт, сам знаешь. Аномалии.

— Тогда по звёздам.

— Днём?

— Ну, тогда по наитию, — Змей пожал плечами. — Ты же сапёр. У тебя должно быть чутьё.

— Чутьё у меня на взрывчатку, — проворчал Маклауд, отжимая бороду. — А на болота у меня чутья нет. И желания нет. И вообще, я предлагаю привал. Мне надо просушиться, иначе я до вечера загнусь от ревматизма.

— У тебя нет ревматизма.

— Будет. Я чувствую.

Змей посмотрел на небо, прикинул расстояние, которое они прошли, и кивнул. Полдня уже прошло, толку мало, а если Маклауд расклеится совсем, тащить его на себе придётся. А он тяжёлый, зараза.

— Давай к тем кустам. Там вроде сухо.

Они добрались до небольшого островка — metres пять в диаметре, поросшего чахлыми деревьями и высокой травой. Земля здесь действительно была твёрже, хотя под ногами хлюпало. Маклауд скинул разгрузку, стащил куртку, штаны и развесил всё на ветках. Сам остался в одних подштанниках, похожий на облезлого медведя.

— Красота, — сказал он, усаживаясь на рюкзак. — Прям курорт. Только комаров не хватает.

Комары, словно услышав, налетели тучей. Маклауд замахал руками, выругался, полез в аптечку за репеллентом.

— Ты бы хоть прикрылся, — посоветовал Змей, разводя костерок. — А то сожрут.

— Пусть жрут. Я всё равно уже несъедобный. Во мне самогона столько, что комары околеют.

Костер разгорелся, давая хоть какое-то тепло и дым, отгоняющий насекомых. Змей поставил кипятиться воду в старой жестяной кружке, достал сухпай — галеты, тушёнка, концентрат чая.

— Как думаешь, она там жива ещё? — спросил Маклауд, глядя на огонь.

— Кто?

— Лиса. Третьи сутки пошли. С ранением, без припасов, в окружении наемников.

— Жива, — коротко ответил Змей.

— Откуда уверенность?

— Если бы её убили, они бы ушли. А они там. Значит, ищут. Значит, она прячется. Значит, жива.

Маклауд хмыкнул, признавая логику. Помолчал, потом спросил:

— А ты чего в Зону пришёл? Я про тебя ничего не знаю. Ну, кроме того, что ты должен кому-то там жизнь.

Змей долго молчал, помешивая палкой угли. Маклауд уже решил, что ответа не будет, но Змей заговорил:

— Обычная история. Работа, дом, семья. Потом — война. Не та, что на экранах, а настоящая. Я был... не важно, кем я был. Важно, что я сделал. И после этого не смог жить как раньше. А Зона... она не спрашивает, кто ты и что ты. Здесь всё просто: выжил — молодец, сдох — туда тебе и дорога.

— Семья где?

— Нигде. — Змей отрезал кусок тушёнки, положил в рот, прожевал. — Не выдержали. Или я не выдержал. Разъехались.

Маклауд кивнул. У него самого похожая история — жена, дочка, потом развод, потом армия, потом Зона. Сталкеры вообще редко приходят сюда от хорошей жизни. Обычно за спиной у каждого — пожар, который спалил всё дотла, и остались только головешки.

— А ты чего в Зоне ищешь? — спросил Змей в ответ.

— Я? — Маклауд усмехнулся в бороду. — Я ищу способ умереть не скучно. И пока нахожу. Вон, в прошлый раз с тобой едва не нашли.