Возвращение - Ульяна Каршева

промелькнуло имя Джарри, глаза потеплели от подступивших слёз… Однако единственное движение Стена, когда он повернул голову посмотреть ей в глаза – и Селена торопливо скомандовала себе: «Не реветь! Стен очень чувствителен к моему настроению! Не реветь!»

Но интуиции послушалась.

- Стен, мы сейчас погуляем немного, а потом пойдём домой.

Стен посмотрел на неё серьёзно, причём так, что она вдруг испугалась: а если в этом мире сынишка её не понимает?! Если она говорит на чужом ему языке?! Они ведь ещё не говорили меж собой!

Но малыш кивнул и повторил за нею:

- Пойдём домой.

Она сначала обрадовалась, а потом ей снова стало страшно. Домой? А если сын вкладывает в это слово иное значение? Как поведёт себя Стен, поняв, что они совсем не в том доме, о котором он думает?

Но активная компания тянула её посмотреть, что там происходит. И Селена, оглянувшись на прохожих, которые спускались по той же лестнице, решительно свернула направо. Ещё более узкая асфальтовая дорожка (на её месте Селена помнила ранее лишь утоптанную тропинку) находилась от бывшей гаражной линии метрах в десяти. Так что, добравшись до места, которое потребовало её внимания, Селена обнаружила: трое рослых ребят, прижав парнишку лет пятнадцати, наверное недавно пошедшего в рост, а потому худого и даже костлявого, к кабине микроавтобуса, лупили его, используя вместо боксёрской груши.

По инерции вспомнив Мику, Селена встала на месте и, подпустив в голос презрительных интонаций, принялась громко восхищаться:

- Ах, какие смелые ребята! Как они не боятся бить втроём одного!

Трое оглянулись и медленно опустили руки. Впрочем, не все. Один продолжал держать костлявого парнишку притиснутым к машине. Только смотрел сейчас не на него.

- Тебе, тётка, чё надо? – с угрозой спросил один – коренастый парнишка, не толстый, но настолько плотный, что походил на отъевшегося кабанчика.

Селена сознавала: будь она той Леной, которая когда-то бегала здесь, не вмешалась бы. Ни за что. Да и сейчас… просто-напросто сбежала бы – от одного голоса наглеца.

Вмешалась именно Селена со всеми её навыками и знанием. То есть женщина, уверенная в себе.

Скользнув пристальным взглядом по местечку в паре метров от компании, она разглядела рассыпанные возле канализационного люка карты и поблёскивающие на солнце монеты разной величины. Поняла.

Глянув на парнишку, который смотрел на неё всполошёнными глазами (одним глазом – второй заплывал в будущем синяке), она насмешливо предложила кабанчику:

- А давай – я за него отыграюсь!

В ответ услышала мат-перемат, где единственно понятным был вопрос:

- А у тебя самой монеты есть?

- Показать? – в свою очередь спросила она и вынула из кармана часть переложенной туда из сумки налички.

Костлявый парней больше не интересовал.

Его, тут же скорчившегося от боли в животе, отпустили, не глядя, сосредоточившись только на Селене. Правда, и парнишка (кажется, ему лет пятнадцать?) никуда не ушёл, а только следил за Селеной и её сыном испуганными глазами.

Остальные из компании уселись вокруг канализационного колодца и с ухмылками наблюдали, как Селена подводит сына к этому испуганному костлявому и в приказном тоне говорит тому:

- Раз не ушёл – посторожи моего младшего.

А потом села напротив кабанчика и внаглую сказала:

- Я свои маньки показала. На что играешь ты?

Кабанчик (ему где-то около семнадцати) фыркнул и показал вынутую из кармана штанов пачку вконец взлохмаченных и засаленных купюр. Она кивнула, и один из дружков кабанчика собрал раскиданные карты и отдал ему колоду. Карты тоже оказались заляпанные – по-другому Селена не могла бы сказать. Она представила, что возьмёт их в руки, и поморщилась от брезгливости.

Между тем кабанчик смешал их и принялся за расклад… Игра предполагалась лишь между ними двумя, насколько поняла Селена.

Но игра не состоялась.

Кабанчик, забрав свои карты, выжидательно посмотрел на неё.

Селена, внешне следившая за его руками с ленивым любопытством, а на деле – перейдя на магическое зрение, подняла брови и спокойно сказала, глядя на него в упор:

- В колоде, вообще-то, обычно тридцать шесть карт. Почему в твоей – сорок?

Через минуту ей пришлось учинить скоростную расправу над всеми тремя, которые без предупреждения, пусть и с секундной задержкой от неожиданности бросились на неё – в основном, как она догадалась, втащить её между машинами, чтобы никто не заметил, и отнять показанные ею деньги. Драки не получилось, благодаря Джарри и Колру. С этими тремя «картёжниками», которые драться не умели, а умели только бить слабых, Селена долго не мешкала… Хм… Избиение младенцев получилось быстрым и результативным… Оставив их, стонущих, валяться на земле и, заикаясь и охая, материться, она подошла к костлявому, взяла снова Стена на руки и кивнула парнишке:

- Ну что… Идём домой?

- Тётя Лена… - шёпотом проговорил тот, таращась на неё одним глазом изо всех сил. – Это… ты?

- Я, я, - пробормотала она, поворачиваясь от него. – А это мой сынишка – Стен. Давай шагай быстрее, Ромка. Что-то мне не очень нравится, какие тучи идут с запада. А по дороге расскажи, каким образом ты сумел вляпаться в карточные игры.

Ромка поморщился и, кажется, стал соображать, как ответить тёте: наврать – или частично рассказать правду… А она, взяв на руки уставшего, засыпавшего от впечатлений в незнакомом месте Стена, зашагала, поглядывая то на дорожку, то на племянника.

Пока племянник прикидывал, что и как рассказывать, она оценила его грязную, если не засаленную одежду: ну, джинсы – ладно, мало ли где бегал и что делал; может, и били его уже не впервые – так по земле успели повалять, наверное; но футболка на нём – Селену чуть не передёрнуло: мало того что с пятнами, так ещё и откровенно давно не стиранная. На кроссовки вообще смотреть жалко: выбросить бы – затасканные до потрёпанного рванья. И ладно – лицо только что побитого, но ведь и волосы такие, что явно давно не мытые.

Да что у них тут происходило, пока её не было?!

А Ромка всё помалкивал, причём время от времени поглядывая на Стена.

- Тётя Лена… - не выдержал он. – А ты сказала, что… его зовут Стен. Ты замуж вышла в куда? За границу?

- Ой, да, за границу, - задумчиво ответила она, осматриваясь, многое ли изменилось на когда-то привычных улицах. – За такую границу, что страшно сказать.

- А зачем тогда вернулась? И почему ты сказала, что Стен младший?

- Знаешь, Роман… Пока