Град на холме - Дмитрий Чайка

прошелестела совсем рядом, а рикс уже бросился на меня. Он опытен. Он не бежит, сбивая дыхание, но движется быстро и плавно, широкими шагами. Меч держит у правого бока, острием к земле. Хочет достать снизу, ударив под дых так, чтобы острие высунулось между лопаток. Луорнис позер, и любит убивать напоказ. Когда до меня остается два шага, он делает выпад, длинный и злой. Острие летит мне в живот. Луорнис не рубит, колет, и это стало для меня немалым удивлением. Он явно чему-то учился.

Я убираю корпус, одновременно опускаю алебарду вниз и чуть влево. Не бью — просто увожу лезвие в сторону. Луорнис проваливается, а я уже крутанул алебарду и целю в его бок подтоком, пока он проносится мимо. Железный реагирует тут же, и наконечник врезается в щит. Луорнис зло сопит и неожиданно резво отскакивает в сторону.

— Шустрый, — он щурит глаза под золотым ободком шлема.

— Не жалуюсь, — усмехнулся я. — Чего стоишь, хряк? Устал?

Рикс пробует зайти с другой стороны. Теперь он идет, пригнувшись, меч почти по траве волочит. Наверное, хочет подсечь ноги. Я делаю шаг назад, еще шаг — он наступает, не дает разорвать дистанцию.

Тогда я резко ухожу вправо и бью острием алебарды, прямо в его подвернувшееся плечо. Он едва успевает подставить щит. Острие вязнет в крепком дереве, но я смог его вытащить и отойти. Замах топором. Он отбивает мое древко в сторону и сразу рубит по руке, по левой, что держит алебарду сверху. Почти достал… почти… Он злится. Видно, как краснеет под шлемом.

Еще одна атака. Теперь он не мудрит — просто прет вперед и рубит часто, как дрова колет. Сверху, сбоку, снизу. Я отбиваю лезвием, отступаю, снова отбиваю. Раз, другой, третий. Древко звенит, но держит. Я все еще свеж, а он рубит, вкладывая всю свою мощь в каждый удар. Меч длинный и тяжелый, под его бычью силу. От его ударов у меня руки немеют, приходится уходить в сторону, подставлять древко под углом. Он наседает. Еще шаг назад, еще. Я уже у края поля, и тогда я перестаю отступать.

Его щит я разбиваю в три удара. Он с рычанием отбрасывает в сторону ставшей ненужной деревяшку, а сам еще сильнее машет мечом, превращаясь в лопасть вертолета. Если я попаду под его замах, мне конец, шансов уцелеть у меня нет. На его очередной удар сверху я не подставляю древко — я шагаю вперед и влево, пропуская клинок мимо правого плеча, и одновременно бью его плашмя по шлему. Не лезвием, а плоской стороной, со всей дури. Я не успел развернуть алебарду. Ну, хоть так.

Бам-м!

Шлем у него хороший, держит, но голова внутри не железная. Он мотнул башкой, шагнул назад, теряя темп. Я сразу бью острием в лицо. Он отбивает мечом, но поздно, железный шип рвет ему щеку чуть ниже глаза. Кровь брызнула сразу, заливая шею и грудь.

— Ах ты ж… — рычит он и лезет снова. Луорнис в бешенстве. Он уже ведет бой не думая, он просто машет мечом как мельница. Я жду, когда он замахнется особенно широко и застынет на короткое мгновение. Вот! Сейчас! Как только его меч пошел вверх, я завожу крюк алебарды под его колено. Поймал и рванул на себя. Меч вылетает у него из руки, а сам рикс с грохотом падает в траву. Луорнис смотрит на пустую руку, потом на меня. В его глазах плещется неверие в происходящее.

— На колени, — говорю я ему, но он не сдается.

Впрочем, я его в плен и не собирался брать. Я всадил острие в траву, но его там уже не было. Луорнис перекатился в сторону и вскочил на ноги. Он не успевает поднять меч, а потому бросается на меня с голыми руками. Хочет схватиться за древко и вырвать. А ведь он может, силищи ему не занимать. Я отшагиваю назад, резко выкручиваю древко, выворачивая ему кисть, а потом провожу укол. Лезвие входит ему в горло, прямо над кольчужным воротом, ниже подбородка. Тихо вошло, с легким всхлипом, только железные кольца звякнули.

Луорнис замер. Руки на древке разжались сами. Он смотрит на меня, и в глазах уже ничего нет, только удивление. Потом его ноги подкосились, и он осел в траву, как мешок с зерном. Алебарда выскользнула из горла, а кровь пошла быстро, заливая блестящее железо кольчуги и багрово-черными каплями орошая траву.

Я стою, смотрю на него и вижу, как глаза затягивает пелена смерти.

— Вот и все, — говорю я и поворачиваюсь к ревущему от восторга войску. — Оружие и доспех в обоз, тело отдать семье. Пусть похоронят, он честно бился.

— А нам теперь что делать? — растерянно смотрели на меня лучшие люди города на реке Окс.

— Времени вам до заката, — сказал я. — Или даете клятву верности, как мои амбакты, или проваливайте на все четыре стороны. Уходите, я вас не трону.

— Мы, пожалуй, уйдем, — недобро взглянули они на меня.

— Вам путь чист, — ответил я. — Мастера остаются здесь. Зерно, шерсть, скот, золото, серебро, свинец, железо и олово остаются тоже.

— А нам что оставишь? — свирепо сопели думноны.

— Жизнь оставлю, — усмехнулся я. — Мало? Если мало, берите меч и становитесь против меня. Не хотите? Тогда проваливайте, здесь теперь все мое. Боги так рассудили.

* * *

Спури Арнтала Витини вздрогнул, услышав требовательный стук в дверь. Опытное ухо менялы различало все оттенки стука. Стук вдовы, которой не хватает денег, чтобы накормить голодных детей, сильно отличается от стука купца, ухватившего контракт на поставку котелков для нового легиона. Но это не вдова и не купец. И наряд стражи, который пришел спросить о шуме в соседнем доме, тоже стучит не так. Да и подгулявший эвпатрид, заливший глаза крепким пойлом, иначе ищет приключений на свою знатную задницу. В этом стуке Спури услышал власть, необоримую уверенность в своих силах и полнейшее презрение к нему, богатейшему меняле. За дверью стоит какая-нибудь чиновная мелочь, которую окружает ореол могущества самого ванакса Клеона. И с этим шутить нельзя.

Молодой государь после взрыва порохового завода просто озверел. Следствие шло с такой свирепостью, что восток Сикании вычистили от разбойников, браконьеров и беглых илотов полностью. Кто-то из этой мрази разжег костер в лесу, а от него огонь перекинулся на предприятие, снабжавшее