Град на холме - Дмитрий Чайка

порохом легионы Вечной Автократории много лет. Сотни крестов украшали обочины дорог, да только никакого проку от этого не было. В огне погибло множество мастеров, и теперь на полное восстановление производства понадобятся долгие годы. Говорят, новый завод вынесут на один из Липарских островов, который уже очистили от жителей. А пока порох толкут вручную, чуть ли не в чистом поле. Его сейчас делают куда меньше, чем раньше, но молодой ванакс отказов не признает. Малейшее промедление стоит виновному должности.

Словно черная туча накрыла Сиракузы. Прекратились балы и маскарады, а с острова Ортигия едва ли не плетьми прогнали веселых девок, ублажавших покойного повелителя. Горожан вроде и не обижают почти, и даже порядка как будто стало больше, да только почему-то страшно сейчас жить. Как будто по краю все время ходишь. Разудалая солдатня, получившая власть, не признавала ни гильдейских цепей, ни заслуг предков, ни чужих титулов. Потому-то постоянный бардак развеселого Архелая II нравился теперь людям куда больше, чем суровые порядки его сына, беспощадно каравшего за малейшую провинность.

— Слушаю вас! — услышал Спури голос сына. Арнт умен, весь в него. Потому-то голос его напоминает чистый мед.

— Мне нужен Спури из рода Витинов, — послышалось в ответ. Да, это чиновник. Здесь не может быть ошибки.

— Прошу вас, почтенный слуга ванакса, — разливался соловьем Арнт. — Не желаете ли вина?

— Принеси, паренек, — важно ответил голос.

Гость появился в кабинете Спури и тут же занял его весь целиком. Меняла давно уже убрал подальше бархатные шторы, зеркала и резной дуб. Его покои стали непривычно скромны, если не сказать хуже. Это плохо влияло на статус, но зато помогало сохранить деньги. Быть вызывающе богатым по нынешним временам довольно опасно, если ты не трибун Ветеранского легиона. Тем можно было абсолютно все.

— Я Гиппарх, — полный, краснолицый чиновник вытер платком потную лысину, –писец из Дома Податей и сборов. Ты Спури из рода Витинов, гильдейский купец, меняла и поставщик на войско.

Это был не вопрос, это была констатация факта, поэтому Спури молчал и слушал, не ожидая из этого разговора ничего хорошего. И он не ошибся.

— Глава Дома податей предписывает тебе, Спури, заплатить в казну пятьсот статеров в качестве единовременного военного сбора.

— Ск… сколько? — пизанец даже за сердце схватился, а вместо зычного баса он издал невнятное сипение. — Пь…пятьсот статеров? Но это же почти два таланта серебра? Десять тысяч драхм! За что? Я ведь все положенные сборы в Гильдию оплатил!

— Автократория в опасности! — важно поднял палец писец. — Варвары наседают со всех сторон. Наш благословенный ванакс собирает новые легионы. Тебе ли не знать. Ты ведь озолотился на поставках кожи.

— Да из Арвернии больше нет никаких поставок, — зло выплюнул Спури. — Даго Дукарии разорил ее в прошлом году, а в этом году туда повели войска битуриги и лемовики. Ты не знал? Они дочищают то, что осталось после эдуев. А осталось там немного, я тебя уверяю. Мои люди говорят, что там теперь сложно найти виноградник, сад или целый дом. Новый вергобрет эдуев посылает туда банды своей молодежи, и они выжигают все дотла. Не знаешь, почтенный, сколько стоит сейчас юная, красивая рабыня с белыми волосами? Поинтересуйся, тебя ждет приятное удивление. Она стоит чуть дороже хорошей козы.

— Мне не нужна рабыня, — с каменным лицом ответил чиновник. — И коза мне не нужна тоже. Я должен вручить тебе уведомление о военном сборе.

— И сколько у меня времени? — скрепя сердце произнес пизанец. — У меня нет здесь такой суммы.

— Две недели, — любезно пояснил чиновник, поднимаясь с кресла. — Если не заплатишь, твое членство в Гильдии будет приостановлено, а еще через две недели ты будешь из нее исключен. Ты потеряешь право вести дела на территории Вечной Автократории и будешь изгнан за ее пределы.

— Я родился здесь, — возмутился Спури. — Мой отец и дед тоже родились здесь!

— Но вы не граждане, — весело подмигнул писец, уже выходя из кабинета. — Поезжай к себе в Пизу, Спури из рода Витинов. Тут тебе не рады, кровосос проклятый. Или плати, или убирайся.

— Да что же это творится? — шептал побелевшими губами Спури. — Да, я не жрица-исповедница и, положа руку на сердце, даже не слишком хороший человек. Но я ведь честно веду дела. Я не нарушаю законов. Я рискую своими деньгами, но никто этого не видит. Все только считают те деньги, что я получил. Никто и никогда не считал, сколько я теряю. Арнт!

— Да, отец, — старший сын, надежда и опора, возник на пороге кабинета.

— Узнай, сколько будут стоить векселя знати, если переуступить их нашим соседям. Чую я, это не последний такой визит. Они не успокоятся, пока не оберут нас до нитки.

— Если продавать нашим, отец, — хмуро сказал Арнт, — то они не будут стоить ничего. Пока ты разговаривал с этой сволочью, мне их уже предлагали дважды. Соседние менялы получили такое же требование раньше нас. И ты знаешь, что самое страшное?

— Что? — Спури нервно теребил в пальцах невзрачный амулет с изображением Гермеса.

— Самое страшное, отец, что они предлагали мне казенные векселя, причем с большим дисконтом.

— Ты думаешь, ванакс откажется платить по долгам? — Спури стал белее снега.

— К тому все идет, — хмуро усмехнулся Арнт. — Или будет платить, но не нам. Его люди скупят их по дешевке, а потом получат полную стоимость. В казне дела совсем плохи. Похороны ванакса, свадьба ванакса, коронация ванакса. И все это невероятно роскошно, как будто они могут себе позволить такие траты. А еще наш государь разворачивает новые легионы и хочет восстанавливать пороховой завод. Нет, отец, нас тут ограбят. Мы слишком легкая добыча. Он заберет наши деньги и простит черни то, что они нам должны. Он и заработает, и население порадует. Я бы на его месте так и поступил.

— Но ведь это путь в один конец, — неверяще прошептал Спури. — Золото вытечет из Автократории, как вода из дырявого ведра.

— А кто сказал, что человек, убивший собственного отца и братьев, должен это понимать? Разве он Бренн Дукарии?

— Кстати, Бренн Дукарии! — воскликнул Спури. — Он-то почему это понимает? Он кельт, но он готов нас привечать. Странно, он ведь