Град на холме - Дмитрий Чайка

— Я так не думаю, — хмыкнул Арнт. — Варвар, знающий, что такое сложный процент. Варвар, который отличает вексель от закладной, а доход от прибыли. Да где ты такое видел, отец?

— Поезжай в Пизу, к дяде, — сказал Спури подумав. — Расскажи о том, что здесь происходит. Увозите из Пизы золото и семьи. У меня плохие предчувствия.

— Куда увозить? — спросил Арнт.

— Пока в Тартесс, — почти спокойно ответил Спури. — Нанимай в Кадисе корабли. Следующей весной пойдешь в Синд в обход Ливийского материка. Привезешь специи и селитру. Да, опасно, но теперь это становится выгодно. Тут нам жизни не дадут, сын. Придется устраиваться на новом месте. И чует мое больное сердце, что это будет Альбион.

— Нам пока не стоит спешить. И покидать Сиракузы тоже не стоит, отец, — произнес Арнт после недолгого раздумья. — Иначе мы лишимся своих заработков. Мы можем расплатиться с казной ее же векселями. Думаю, они не посмеют их не принять. Если они так поступят, Вечная Автократория просто рухнет.

— Не рухнет, — горестно покачал головой Спури. — Если они бросят сэкономленные деньги на новые завоевания и на новые грабежи, то хорошо поправят свои дела. Золота Кельтики хватит на несколько десятилетий. А потом, когда добычу все-таки проедят, все уже забудут про горстку ничтожных купчишек, ограбленных до нитки во имя величия Автократории.

Глава 3

Корнуолл — это не то место, которое можно завоевать быстро. Вильгельму Бастарду для этого понадобилось без малого два года. Множество речушек, болота и узкие тропы между холмов и скал не давали развернуть для удара рыцарскую конницу. А тамошние бритты, вот ведь негодяи такие, почему-то не желали умирать в правильном сражении, а вместо этого развязали настоящую герилью. Самое поганое, что были они весьма богаты, потому как сидели на олове, считай, на чистом серебре. Денежки, скверная логистика и непрерывная помощь из Ирландии совершили невозможное. Южная Англия пала за один сезон, а заштатный Корнуол, средоточие упрямых людей и скверного климата, держался почти два десятилетия. Если мне память не изменяет, то в моей реальности даже тысячи лет не хватило, чтобы научить их говорить по-английски. В деревнях и в двадцать первом веке все еще говорят на корнском языке. Вот такой вот парадокс, с которым мне придется разобраться. Гонять по горам и болотам местных партизан мне совершенно не улыбается. А значит, что? Правильно. Нужно сначала показать силу, а потом показать деньги. На начальном этапе это вполне сойдет.

Пока моя конница приводит к покорности общины восточнее Эксетера, я преспокойно сижу в своей новой столице, принимаю делегации деревенских старейшин, дарю им подарки и пью с ними вино. Крепкие мужики с заскорузлыми руками жмурятся, пытаясь разгадать мою загадку, но я с ними честен. Говорю примерно такое:

— Молился я Единому богу, почтенный Кеган, и было мне видение. Должен я принести в Альбион истинный свет, дать людям мир и покой. А еще я должен дать им богатство, только не всем. Ты вот хочешь стать богатым, Кеган?

— Хочу, — совершенно искренне кивал тот. — А кто же этого не хочет?

— Тогда держись меня, — говорил я. — Скоро будет большая драка. Тот, кто на нее не придет, станет мне другом. Тот, кто придет, станет мне врагом. Тем, кто станет дружить со мной, будет хорошо. Те, кто выступит против меня, умрут. Так говорит Единый бог, Отец Всего. Ты веришь словам бога?

— Хм… — теребил бороду старейшина. — Бог, значит… А зерно? Зерно как?

— А вот зерно вези, — успокаивал его я. — Без зерна мне войско не прокормить. Без еды воины будут голодные и злые. Тогда они к тебе сами придут и возьмут все по праву войны, а я не смогу им помешать. Твой скот заберут, твое добро разделят, а дочери и невестки сначала согреют ложе моих людей, а потом поедут рабынями за море. Ты же этого не хочешь?

— Не хочу, — мрачно сопел старейшина, которого в этот самый момент я выводил на вал, откуда было прекрасно видно, как марширует пехота, оттачивая свои экзерсисы. Говоря откровенно, умение ходить в ногу стало для местных даже большим откровением, чем огнестрельное оружие. Про хейропиры они хотя бы слышали, а вот фокус с маршировкой казался им каким-то жутким колдовством.

— Тогда прими этот золотой браслет, — дарил я подарок. — Поезжай к своим соседям и скажи, что я не враг им. Рикса Луорниса я убил в честном поединке, и это он вызвал меня на него. Теперь Каэр Эксе мой по праву. И власть над Думнонией тоже моя по праву. Кто хочет с этим поспорить, пусть берет оружие в руки. Я буду его ждать. Тем, кто согласен с моей властью, я оставлю то, что у них есть, и даже добавлю от себя. Остальных я убью.

— Хорошо, — чесал затылок старейшина и уезжал.

А я терпеливо ждал. Пока я беру под себя восток Думнонии, от будущего Плимута до земель думноригов. Их столица Дуроновария(1) — в четырех днях пути к востоку. Мне туда лезть пока не с руки. Племя большое, сильное. Рано еще. Впрочем, восток Корнуолла — добыча не слишком завидная, ведь все олово лежит как раз на западе, на крайней оконечности полуострова. Именно там живут самые сильные и богатые кланы, главы которых не захотят уступать мне свою власть и богатство. Я очень на это надеюсь. Я не хочу гоняться с ними по лесам и ловить по одному. Пусть придут все и сразу, красиво построятся для битвы, выкрикнут положенные оскорбления и продемонстрируют нам свои гениталии. Хочется решить все в одном бою, и желательно еще до зимы.

Я вытащил их плетеной клетки голубя, погладил его по переливчатым перьям шейки, привязал письмо и выпустил на волю. Счастливая птица, почуяв свободу, взмыла вверх. Она сделала несколько кругов, привыкая заново к собственным крыльям, а потом поймала поток воздуха и устремилась в сторону моря. Голубь будет в Эдуйе через два-три дня. Его там уже ждут.

* * *

Эпона спустила с колен Ровеку, стрекотавшую со скоростью бешеной сороки. Молодая женщина хорошо ходила свой срок, только в первые пару месяцев ее тошнило и тянуло в сон. Сейчас стало полегче.

— Где папка? — в который раз требовательно спросила ее дочь. — Папку