Практическая магия - Джеймс Ганн

управляемыми. Цель данного общества, таким образом, — создать на основе этой теории прикладную науку. К сожалению, цель эта была выброшена за борт — не исключено, что нарочно, дабы уступить место вопросам куда как менее значимым и прогрессивным.

Слушатели зашептались с плохо скрываемым неодобрением. Докладчик же продолжал излучать благодушие.

— Кто это? — шепотом спросил я у Ариэли.

Она сидела, выпрямив спину и блуждая взглядом по аудитории.

— Уриэль, — ответила она со вздохом.

Однако, несмотря на все вышесказанное, продолжал Уриэль, исследовательскую работу он не прекращал и теперь был готов обобщить перед почтенной публикой достигнутые результаты.

Он попросил принести доску, и, как водится, без приключений не обошлось. Я такое видел не раз. Двое парней, которые несли доску, постоянно спотыкались, задевая всех и вся. Наконец ее водрузили на сцену, полностью перекрыв Соломона и предыдущих докладчиков. Однако доска продолжала жить какой-то своей жизнью, дергалась и скакала, едва Уриэль подносил к ней мел.

В аудитории послышались смешки.

Уриэль сделал шаг назад и обернулся к слушателям. Вздохнул — видимо, он к этому привык.

— Среди нас, похоже, есть шутники, — заметил он беззлобно. — Что ж, сейчас мы все исправим. Всем вам известна классическая словесная формула, однако она работает непредсказуемо, а зачастую и вовсе не срабатывает. И вот тут на помощь приходит математика.

Он начертил на доске две стрелки, указывающие вниз, на пол. Над ними он написал формулу, которая показалась мне смутно знакомой: сплошь удлиненные f и небольшие треугольники — судя по всему, греческие «дельты». Стоило Уриэлю дописать последний символ, как доска дергаться перестала.

— А теперь, — снисходительно обратился он к нам, словно к неучам, — приступим.

Вместо основ магии он, однако, углубился в историю математического анализа, начиная с Ньютона и Лейбница, отчего слушателей — за исключением, может, пары дипломированных математиков (и меня), — стало клонить в сон. Вспомнились институтские знания, и впервые за всю встречу я понял, о чем речь. Магия — наука, а математика — ключ к ней. Просто и изящно.

— Главное достоинство матанализа, — сказал Уриэль в заключение, — состоит в том, что символами и формулами можно выразить желаемое емко и конкретно, в отличие от слов. Точность — вот к чему надо стремиться. Точность и рамки. Сколько раз вы пытались, скажем, с помощью магии отделить бело́к от желтка, а потом у вас вся кухня была в беличьей шерсти? Итак, точность. Точность и рамки. Хотите улучшить свои формулы — учите матанализ.

С этими словами Уриэль повернулся к доске, нацарапал на ней очередную формулу, и доска исчезла. Просто так — без дыма, зеркал и волшебных пассов руками. Я протер глаза. Послышались жидкие аплодисменты. Докладчик кивнул и засеменил прочь со сцены.

Ариэль тоже хлопала.

— Народ, я смотрю, не впечатлен, — прошептал я.

— Им просто лень лезть в эти дебри. Не понимают, чего лишаются. Уриэлю впору ставить памятник за то, что он год за годом выходит на сцену и пытается их просветить. А над ним только посмеиваются за глаза.

Те, кто все-таки высидел Уриэлеву лекцию, потянулись к выходу. Утренняя сессия подошла к концу. Мы с Ариэлью тоже поднялись. Я шел ошарашенный, не в силах поверить в происходящее — или хотя бы заставить себя поверить. Однако все было взаправду. Я видел это своими глазами. Передо мной выступали не фокусники-иллюзионисты, а настоящие колдуны. В самом разгаре двадцатого века! Творят магию и проводят конгрессы — все равно что ветераны, стоматологи, юристы или представители сотен других профессий и объединений.

А поскольку собираются они не на Лысой горе и не в Вальпургиеву ночь, то никто и не замечает.

Тем временем моя спутница — единственный островок здравого смысла в этом океане безумия — стала отдаляться.

— Ариэль! Ариэль! — позвал я. — Мне нужно с вами поговорить.

— Мое общество стоит недешево.

— И сколько же? — спросил я, нахмурившись.

— Порция стейка. Вот такой толщины. — Она раздвинула пальцы на пару дюймов.

— По рукам.

Перед лифтами столпилось человек пятьдесят.

— Давайте пешком, — предложила Ариэль.

Мы пошли вниз по лестнице.

— Что мне мешает рассказать миру о вашем сборище? — спросил я в лоб.

— А кто вам поверит?

— Никто, — мрачно признал я, отлично представляя, как все будет:

«Волшебники? Конечно, Кейси, разумеется. Я даже знаю, кто с интересом вас выслушает. Пойдемте со мной. Только спокойно, без резких движений…»

— Но ведь магия работает. На ней можно сколотить миллионы!

— Будь у вас денежный станок, стали бы вы сдавать его внаем? — спросила Ариэль.

— Но есть вещи, для многих ненужные, но для кого-то бесценные. Дождь, например. Мало кому он нравится, но если спросить фермера или жителей города, переживающего засуху…

— И правда, кому нужен иодид серебра и сухой лед? — шутливо проговорила девушка. — Есть же куда более действенный способ: сбрызнуть пыль водой. Главное, чтобы никто не видел.

Я вдруг обратил внимание, что мы уже давно спускаемся по лестнице, но она все не кончается, а наоборот, идеально прямая, уходит куда-то в темноту. Я обернулся: та же ситуация. Стены по бокам — гладкие и совершенно одинаковые.

Я затравленно посмотрел на Ариэль.

— Где это мы, черт побери?

— Вот дела… — проговорила она, оглядываясь по сторонам. — Похоже, мы угодили в ловушку.

— В ловушку?! — воскликнул я.

— В лабиринт. — Она погладила меня по руке. — Ничего страшного, не бойтесь. Все просто: нужно лишь сесть и сориентироваться. Да, бывало, заблудившиеся умирали от голода, но если не поддаваться панике, то все обойдется.

Ариэль присела на ступеньку, я — рядом. Она вытащила из волос несколько шпилек и стала их гнуть.

— Можете говорить, — сказала она. — Вы мне не мешаете.

— И как давно люди научились творить подобное? — Голос у меня дрогнул.

— Не очень, если не считать халдеев и минойцев — только о них мало сведений. Историческая хроника полна случайностей: время от времени кто-то натыкался на рабочую формулу и ритуал, но уносил это знание с собой в могилу. Настоящая теория появилась, только когда Уриэль с моим отцом принялись описывать старые заклинания с помощью математики.

— А остальные откуда взялись?

— Понимаете, Уриэль хотел поделиться знанием со всем миром — напечатать в математическом журнале, к примеру. Отец отговорил его: мол, нас поднимут на смех. Необходимо все тщательно изучить и задокументировать, а уже потом публиковаться. Поэтому они пригласили проверенных друзей и организовали общество, где обменивались результатами, выступали с докладами и определяли направление исследований.

Я снова посмотрел вниз и поежился.

— Вот тебе и друзья.

— Круг ширился, — с грустью произнесла Ариэль. — Кто-то привел своего друга, тот — своего. К тому же в любые времена