Ведьма и Повелитель волков - Диана Кедровская

Продолжая играть, я двинулась по лесу в сторону своей избы. Ивар послушно шёл рядом, вяло перебирая мохнатыми лапами.

«Ух, братец, — злобно думала я. — Не важно, что тебя задержало. Когда ты придёшь в себя, все равно от меня получишь. А пока что следуй за мелодией».

Глава 2. Разбор полетов

Чтобы попасть в мою избу, надо было пройти вдоль берега Зелёного Озера, в котором жили русалки. Я опасалась, что эти вредные и заносчивые девицы вынырнут из густых глубин и начнут задирать Ивара — они часто это делали и, казалось, получали от этого неописуемую радость. На счастье, из воды никто не вынырнул. Очевидно, в Ночь Кровавой луны русалки занялись чем-то иным, наверное, выползли из тины и пошли смотреть, кого убили, а такие зрелища они обожали. Чем больше крови и чем сильнее размотали внутренности по траве, тем для них лучше. Что ж, коли так, им сегодня очень повезло. Мне совсем не хотелось заставлять глупых озерных дев удавливаться водорослями, которые путались у них в волосах.

По дороге ни одна обезумевшая нечисть на нас не напала, не сказала ни одного слова и даже не бросила мимолетного взгляда. Хотя мы видели, что меж деревьев снуют всякие черти, стржиги, злые тени, кикиморы, призраки и прочие лесные жители, никто не захотел иметь с нами дела. Точнее — со мной. За годы, прожитые в мире нечисти, я обрела определенную репутацию. К тому же, все знали, что хоть я и не настоящая нечисть и Кровавая луна не затмевает мой разум гневом и яростью, но в эту ночь становлюсь сильнее, как и все остальные.

Моя изба выглядела очень простенько и состояла всего из одной комнаты: в одному углу — обеденный стол со скамьями; в другом — комод с банками да склянками, в которых я хранила лечебные травы; в третьем — кровать; ну а в четвертом громоздилась большая белая печь, спать на которой иногда гораздо приятнее, чем на кровати, особенно зимой, когда лес окутывается морозом и снегом.

— Заходи, — приказным тоном сказала я волку, и тот, виновато опустив голову, прошел и сел на полосатый половик в центре избы. — Если люди узнают, что с ними бок о бок живет нечисть, они тебя либо казнят, либо разорвут голыми руками, ты же это знаешь?

Ивар кивнул. Когда его разум очищался от влияния Кровавой луны, он и будучи волком прекрасно все понимал.

Я метнулась к своему комоду с травами и вытащила оттуда маленькую баночку с уже заранее приготовленным сбором, который состоял из сухих цветов ромашки, ягод шиповника, корня валерианы и щепотки плакун-травы. Плакун-трава помогала подчинить нечисть и разрушить чары; я использовала ее очень аккуратно, потому что она могла подействовать и против меня — голыми руками никогда к ней не прикасалась и держала маленький запас в хорошо закупоренной банке, а собирала исключительно для Ивара, чтобы добавлять в этот сбор. Когда брат обращался волком, вернуть его в человеческий облик было проще с помощью волшебного зелья. Конечно, свою магию я тоже использовала, однако без зелья перевоплощение для Ивара могло стать очень болезненным.

Я залила сбор кипятком из самовара, который стоял на печи, а после накрыла сверху блюдцем, чтобы дать траве настояться. Через пять минут настой изготовился. Я процедила его через сито, разбавила холодной водой, чтобы Ивар не обжегся, и поставила миску перед его мордой. Он в одно мгновение ее осушил, а я тем временем вооружилась дудочкой и заиграла мелодию.

«А теперь пришло время обратиться человеком, Ивар», — мысленно приказала я.

Кости с хрустом стали перестраиваться. Благодаря травам звериная сущность Ивара не сопротивлялась моей магии, оттого обращение происходило намного быстрее. Одно мгновение посреди избы сидел большой черный волк, другое — уже скрючился юноша, приподнимаясь на одном локте и тяжело дыша. Его черные волосы длиной до подбородка закрыли половину худого лица. Ивар не стал их убирать и даже не поднял на меня взгляда. Я не понимала: то ли он так долго приходил в себя, то ли чего-то стыдился.

— Ну и? — вопросила я, сложив на груди руки.

— Агнесса, — промямлил брат, все же садясь на ковре, как бездомные в Каменном городе, которые просят милостыню.

— Быстро садись за стол.

Ивар поднялся и, шатаясь, добрался до стола, где тяжело свалился на скамейку, будто весь день пахал в поле.

Я тем временем решила позаботиться об ужине и вытащила из печи поднос с пирогами — специально готовила, чтобы Ивар покушал домашней еды, а то кто знает, чем он питается в городе.

Пироги еще были тепленькие. Я выложила их на тарелку, поставила в центр стола и разлила для нас по кружке чая.

— Ну что, братец, — начала я, садясь рядом с ним. — Что тебя задержало в такую ответственную ночь?

Ивар поднял на меня затравленный взгляд и сразу заснул себе в рот пирог.

— Какие вкусные у тебя пироги, сестра, — с набитым ртом заговорил он.

Я стукнула ладонью по столу:

— Не переводи тему!

— Ладно-ладно, — сдался он. — Только не сердись. Я ужинал с другом и не заметил, как быстро стемнело.

— Что значит, не заметил?! У тебя этот день должен быть помечен чёрным цветом в календаре! Почему ты вообще куда-то пошёл, когда должен был до захода солнца покинуть город?

— Я не мог отказаться. Мой друг… он из влиятельных. Это было бы невежливо. К тому же за ужином мы разговорились о жизни, потому и не заметили, как просидели до самого закрытия ресторана.

— Ресторана? — Я стала тяжело дышать, с каждым его словом нервничая только сильнее.

Откуда у брата друг из влиятельных? Откуда у него деньги на рестораны? И почему он позволяет себе гулять в такую важную ночь, когда малейшая ошибка может стоить ему жизни?

— Агнесса, не переживай, — поспешил успокоить Ивар. — Я нашёл работу. Я больше не работаю в плотницкой мастерской. Когда мы делали чайные столики, заказчик попросил украсить их резьбой, и мастер доверил эту работу мне. Все знают, что я люблю всякое вырезать и что у меня недурно получается. Вот я и украсил. А этот столик так понравился заказчику, что он рассказал всем своим друзьям, и вскоре к нам в мастерскую пришёл один господин. Он предложил мне вырезать всякие фигурки, шкатулки, посуду и все такое и продавать в его лавке. Я согласился. Господин Ян стал не только моим работодателем, но и другом. Сегодня он