Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

class="p1">Грегори — председатель престижного клуба, к которому принадлежал и сам Десмонд, наследник семьи, выстроившей стальную империю. Безупречный костюм, дорогие часы, уверенный взгляд человека, привыкшего к власти. По меркам Десмонда — идеальная кандидатура: связи, статус, репутация.

Первая леди вежливо улыбнулась. Они обменялись несколькими формальными фразами — лёгкими, как звон бокалов. И вдруг она произнесла тихо, но отчётливо:

«Разумеется, я знакома с мистером Стоуном. Однако вместо представителей подобных „картелей“ мне хотелось бы пообщаться с теми, кто непосредственно связан с сегодняшним событием.»

У Десмонда будто перехватило дыхание.

Слово «картели», произнесённое почти ласково, прозвучало резче любого упрёка.

Ошибка.

В памяти вспыхнули выступления Тремпа — его хрипловатый голос, раскатистые интонации, выкрики толпы.

— Вашингтон? Это партия картелей! Они потягивают коктейли, обмениваются услугами, собирают пожертвования — и делают вид, что заботятся о стране!

— Теперь очередь за нами. За теми, кто поднялся с самой земли!

Во время кампании Тремп без устали клеймил истеблишмент, называя его «картелем», выставляя себя самодельным героем народа. И вот теперь Десмонд в самом начале вечера гордо представляет типичного представителя элиты. Да ещё и посреди коктейльной зоны, где шампанское искрится в хрустале.

Для Первой леди это выглядело оглушительно неуместно.

Она снова улыбнулась — мягко, почти по-домашнему.

«Я слышала, сегодня приглашены и владельцы малого бизнеса — люди из сферы недвижимости, дизайна интерьеров… Это меня порадовало. Ведь мой супруг начинал точно так же.»

В её голосе звучала теплая убеждённость. Она хотела встретиться с теми, кого обычно держат на расстоянии. Хотела встать рядом с ними — и тем самым сказать без слов: мы такие же, как вы.

Но у Десмонда внутри всё похолодело.

«Чтобы представить их… я хотя бы должен знать, кто они.»

И тут до него окончательно дошло, какую роковую ошибку он совершил, оттеснив Джерарда от протокола.

Он не знал ничего.

Ни имён. Ни лиц. Ни того, кто из гостей относится к тем самым «обычным» людям, которых сейчас так важно было найти.

В зале продолжал звенеть смех, переливалась музыка, пахло вином и дорогими духами. А Десмонд стоял среди этого блеска, чувствуя, как под идеально выглаженной рубашкой по спине медленно стекает холодный пот.

Глава 2

Он действительно подкупил одного из сотрудников Рейчел, чтобы заполучить список гостей. Но тогда он лишь мельком пробежался глазами по строчкам, не вникая. Ни имён, ни лиц, ни профессий он не запомнил. Бумага для него была просто формальностью, пустым набором букв.

А зачем было утруждаться?

Это ведь был приём, который он собирался уничтожить. Какой смысл тратить время на запоминание имён каких-то простых людей?

«Проклятье… я этого не предусмотрел…!»

Мысль ударила резко, болезненно. До прихода Первой леди он почти час бродил по залу, вдыхая смешанный запах шампанского, духов и тёплой ткани, но так и не перекинулся ни единым осмысленным словом ни с одним из «обычных» гостей. Он скользил мимо, не глядя в лица. И теперь, когда грянул кризис, ему срочно нужно было что-то сказать. Хоть что-то.

— Здесь сегодня собралось немало по-настоящему интересных людей. К примеру, вот этот господин…

Он поспешно схватил ближайшего человека, который выглядел достаточно «подходящим». Дешёвый арендованный смокинг сидел на нём неуклюже, ткань лоснилась на локтях, а сам он источал ту самую неуловимую скромность, которую Десмонд автоматически отнёс к рабочему классу.

«Сойдёт», — мелькнуло в голове. Можно будет сказать что-нибудь об инициативе фонда «Маркиз» по поддержке малого бизнеса.

Таков был план.

Но мужчина неловко наклонил голову.

— Э-э… простите, я художник.

На мгновение в ушах будто зазвенело.

— Художник?

В списке Рейчел действительно значилось несколько представителей творческих профессий. И по какому-то издевательскому стечению обстоятельств он ухватился именно за одного из них. Лицо Десмонда на долю секунды застыло, словно маска, но он тут же выдавил смешок.

— Ах, прошу прощения. Я решил, что мы уже встречались. У меня ужасная память на лица.

Он поспешно отпустил мужчину и тут же попытался исправиться, подхватывая следующего.

Но удача словно отвернулась от него окончательно.

— Извините, я переводчик. Я здесь сопровождаю одного из гостей.

— Я… вообще-то менеджер этого мероприятия, сэр.

Его «чутьё» подводило его раз за разом. Каким-то немыслимым образом он умудрялся выбирать исключительно персонал — ни одного настоящего приглашённого. Поначалу это ещё можно было списать на случайность. Но когда ошибки посыпались одна за другой, оправдания стали звучать всё более жалко.

— Раньше за мной такого не водилось… — пробормотал он с натянутой улыбкой. — Видимо, и правда возраст берёт своё.

Первая леди смотрела на него всё иначе. Терпеливая вежливость медленно уступала место разочарованию. Его действия выглядели не просто неуклюжими — они выдавали полное отсутствие подготовки. Протокол, который он демонстрировал, был пустым, рваным, лишённым смысла.

И в этот момент его накрыло понимание — тяжёлое, как удар в солнечное сплетение.

«Этот проклятый Джерард… так вот в чём был его расчёт!»

Работа с семьёй президента — это не импровизация. Это не набор вежливых фраз. Каждый шаг, каждый взгляд, каждое знакомство должно быть выверено заранее. Высокопоставленные гости не просто присутствуют — они участвуют в тщательно поставленном спектакле, где каждое рукопожатие становится политическим сигналом.

На такую роль готовятся неделями. Месяцами.

Джерард знал. Он знал о визите семьи Трантона заранее — и, без сомнения, всё подготовил. А Десмонд оказался на сцене слепым, без текста и без репетиций. Достоинство семьи «Маркиз» рассыпалось, уступив место жалкой суете неподготовленного дилетанта.

Если всё продолжится в том же духе, его репутация будет уничтожена безвозвратно.

Оставался только один ход.

И он должен был сделать его немедленно.

— Джерард, Рейчел… Думаю, будет лучше, если представления возьмёте на себя вы.

Как только Джерард и Рейчел мягко перехватили протокол, воздух в зале будто изменился. Напряжение спало, разговоры зазвучали живее, улыбки стали искреннее. Шум уже не резал слух — он превратился в тёплый гул, похожий на уютное жужжание большого дома, наполненного людьми.

— Я до сих пор это помню. Когда шлифуешь гипсокартон, белая пыль забивается в волосы, в брови, даже в нос… Потом ещё неделю чихаешь.

— А я усвоил одно правило — никогда не красить стены по пятницам. Уборщики приходят, поднимают всю пыль и песок.

— Вот именно! А потом эта пыль намертво липнет к свежей краске! Вы отлично в этом разбираетесь.

Неожиданно между ними возникла живая, почти домашняя близость. Дети президента с юности работали руками — им с малых лет прививали