Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Он говорил с самодовольной торжественностью, будто именно он был полноправным хозяином приёма. Однако ответ оказался совсем не таким, какого он ожидал.

— О, мистер Руперт, и вы здесь! — с мягкой улыбкой произнесла первая леди. — Я так рада, что вы меня помните. И, надо же, вы выглядите таким бодрым… какое облегчение.

Интонация была вежливой, даже тёплой. Но слова она произносила слишком отчётливо, растягивая каждое, с заметными паузами. Медленно. Осторожно. Так говорят с маленькими детьми… или с теми, кому, как считают, сложно уловить смысл сказанного.

Десмонд с трудом сдержал смешок. Пришлось даже сжать губы, чтобы не выдать себя.

Ну конечно.

Семья Трампа была уверена, что у Руперта прогрессирующая деменция средней стадии.

«Поделом тебе».

Во время выборов Руперт умудрился сделать ставку на соперника. Тогда это казалось разумным: почти все были уверены, что победит именно он. Но после неожиданной победы Трампа прежняя позиция Руперта стала выглядеть особенно нелепо и, что хуже всего, бросала тень на Джерарда, который последовательно поддерживал Трантона с самого начала.

Пытаясь замять ситуацию, Руперт выдал жалкое оправдание:

— Память у меня в последнее время подводит… должно быть, произошла ошибка…

Но «забыть» о многомиллионном политическом пожертвовании — это уже не рассеянность. Это симптом. И с того самого момента семья Трампа стала относиться к Руперту именно так — как к человеку, которому нельзя доверять ясность суждений.

Десмонд наблюдал за этой сценой, ощущая, как в воздухе меняется расстановка сил. Шорох тканей, тихие шаги охраны, приглушённые голоса — всё это складывалось в новую, тревожную мелодию вечера.

И он понимал: времени у него остаётся всё меньше.

— Ах да! Теперь со мной всё в полном порядке. Я регулярно принимаю лекарства, и память почти такая же, как в двадцать лет!

Голос Руперта звучал слишком громко и натянуто. В нём слышалась отчаянная попытка доказать собственную вменяемость, словно он цеплялся за каждое слово, боясь, что его вот-вот перестанут воспринимать всерьёз. Он даже подался вперёд, будто стараясь физически сократить дистанцию между собой и собеседницей.

Первая леди, однако, осталась безмятежной. Её улыбка была мягкой, почти материнской, а тон — неизменно ровным.

— Как это прекрасно слышать. Пожалуйста, не забывайте принимать лекарства каждый день. И не перенапрягайтесь, хорошо?

Эти слова были полны доброжелательной снисходительности. Так утешают ребёнка или человека, за которого уже всё решили. Что бы Руперт ни говорил, в её сознании он давно занял определённую полку — «пациент».

— Нет, правда, я теперь совершенно здоров… — попытался он снова, но его голос уже звучал слабее, будто он и сам начинал сомневаться.

Десмонд тихо усмехнулся и сделал шаг вперёд, ощущая, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.

«Безнадёжный болван».

В этот момент к ним подошёл Джерард. Десмонд тут же повернулся к нему и, не давая паузы, уверенно произнёс:

— Это мой племянник, Джерард, и его сестра Рейчел. Уверен, вы уже хорошо с ними знакомы.

Он говорил спокойно, будто представлял людей на семейном ужине, а не в эпицентре политически значимого события. Затем, не меняя интонации, добавил:

— До сих пор я поручал Джерарду вести основную часть наших коммуникаций. Если в процессе возникли какие-то недочёты, я полностью беру ответственность на себя. Надеюсь на ваше понимание.

Это было ложью от начала до конца. Поддержка Трампа, контакты с его штабом, выстраивание отношений — всем этим занимался Джерард. Но одной этой фразой Десмонд ловко переписал реальность: теперь все достижения племянника выглядели как результат его собственного руководства и контроля.

Первая леди вежливо кивнула.

— Понимаю. Благодарю за приглашение. Для меня честь присутствовать на таком значимом мероприятии.

— Честь целиком на нашей стороне, — ответил Десмонд, слегка склонив голову.

Протокол был перехвачен.

На его губах появилась довольная улыбка, едва заметная, но исполненная триумфа.

«Джерард сейчас, должно быть, кипит от злости».

Он ведь проделал всю подготовительную работу, вложил время, силы, нервы. И наверняка даже представить не мог, что его заслуги так легко и быстро окажутся в чужих руках. Логично было бы ожидать возражений, вспышки недовольства, попытки отстоять своё.

Десмонд уже мысленно подготовил ответ: «Я поручал тебе только коммуникацию. С каких пор ты решил, что президентский протокол входит в твои обязанности?»

Но вместо этого он услышал совсем другое.

— Тогда я оставляю всё в ваших руках, дядя. Я отойду в сторону.

Ни колебаний. Ни раздражения. Джерард спокойно, почти буднично передал контроль, словно избавлялся от незначительной формальности. Его лицо оставалось ровным, взгляд — ясным.

Десмонд на мгновение замер.

«Что ты задумал…?»

По позвоночнику Десмонда пробежал холодок — тонкий, ледяной, словно кто-то провёл по коже влажным металлическим лезвием. В висках глухо стучала кровь.

«Он что-то задумал…»

Мысль вспыхнула и погасла, но осадок остался — терпкий, как недопитый кофе на дне фарфоровой чашки.

Размышлять было некогда. Совсем рядом стояла Первая леди — безукоризненно прямая, с мягкой полуулыбкой, застывшей на губах. От неё едва уловимо пахло лёгкими цветочными духами и свежестью крахмала. Она терпеливо ждала, и пауза начинала звенеть.

«Тогда… пройдёмте?»

Теперь отступать было невозможно. Слова, произнесённые им минуту назад, сами загнали его в ловушку: он объявил себя ответственным за протокол. Если он замешкается, если на лице мелькнёт сомнение — всё рассыплется, и станет очевидно, что режиссёром вечера он вовсе не был.

Он сделал шаг вперёд, чувствуя, как лакированный паркет слегка пружинит под подошвами. Первый этап мероприятия — коктейльная часть. В зале глухо гудели разговоры, звенели бокалы, пахло шампанским, полированной древесиной и дорогими сигарами. Лёгкий джаз струился из динамиков, переплетаясь с шелестом шёлковых платьев и приглушённым смехом.

Как ведущий он обязан был сопровождать Первую леди и её свиту, знакомить с ключевыми фигурами вечера — точно, уверенно, без пауз.

Но стоило ему оказаться в центре внимания, как в голове стало пусто.

Пусто.

«С кого начать?..»

Правда была унизительной: он понятия не имел, кто сегодня присутствует. Его первоначальный план заключался в том, чтобы сорвать приём, организованный Джерардом, а потому список гостей его не интересовал. Он даже не предполагал, что семья Первой леди появится здесь. Он не знал ни порядка представлений, ни тем для беседы, ни того, кто вообще подходит для первого знакомства.

Однако бессмысленно кружить по залу, словно потерянный официант, было нельзя. В такие минуты человек цепляется за знакомое. За безопасное.

Он выбрал самый удобный вариант.

«Позвольте представить — Грегори Стоун. Думаю, вы уже не раз встречались.»