Патруль 7 - Макс Гудвин

И я выглянул, видя их: они стояли у капота, напряжённые, стволы направлены туда, где я был минуту назад, шаря по полям радости Хрущёва, не зная, кем был Хрущёв. И поливая их свинцом.

И своей длинной очередью я погасил их рвение — водителя насмерть, а того, что с рацией лишь ранив.

— Оружие в сторону! — сказал я громко выходя на него и целясь.

Он смотрел на меня. И я видел в его глазах — страх и злость одновременно.

— Оружие в сторону! — повторил я.

И он, морщась от боли, бросил.

И я подошёл ближе, выходя из посевов словно дядька Черномор из глади морской, без чешуи, которая бы горела как жар, и один, хотя тридцатьтри Ярополка мне бы пригодились.

Кровь сочилась у него из плеча, из бедра, а левая рука повисла, словно я что-то там повредил. Он смотрел на меня с ненавистью, но молчал.

— Как вы меня находите? — спросил я, глядя ему в глаза.

Он усмехнулся и сплюнул кровь на пыльную дорогу.

— Мы не ищем тебя, русский, — сказал он хрипло. — Мы ищем деньги. А деньги всегда знают, где их хозяин.

— Ты что, в кино⁈ Кто вам дал наводку на клинику? — спросил я.

— У нас появилась информация, что русский со шрамом ищет врача. Заказ на тебя пришёл через приложение. Полтора миллиона за твою голову. Живым или мёртвым.

— Как вы узнали, куда я поеду? — спросил я.

— Городские камеры. После того как мы узнали, на чём ты едешь, засекли твой маршрут.

— И последний вопрос, Саймон — это кто? — спросил я.

— Хах, — вздохнул наёмник, — ты не жилец, русский. Когда они поймут, что ты ушёл от нас, тебя объявят в международный розыск.

— Но у тебя есть ещё одна подсказка, а именно звонок другу. Звони Саймону и говори, что я у вас и что вы везёте меня обратно. Запроси координаты, куда надо меня привести.

— А потом ты меня убьёшь? — усмехнулся наёмник. — Но да, давай, я позвоню.

— Давай, — согласился я.

И рука наёмника вытащила из его разгрузки не рацию, как мне сначала показалось, а спутниковый телефон и набрала номер.

— Саймон, он сделал нас, прощай! — выкрикнул он в трубку, и моя очередь оборвала его жизнь.

А сам я подошёл к телефону и приложил его к уху.

— Брок, Брок! Что там? — голос в трубке был напряжённый, с хрипотцой и напором. Со мной говорил человек, который привык отдавать приказы, а не получать новости о том, что его группа «сделана».

Я присел на корточки рядом с телом наёмника. Кровь растекалась по пыльной дороге, темнела, впитывалась в землю. Кукуруза шуршала за спиной, где-то вдалеке заливалась чириканьем бесстрашная птица. А я набрал воздуха в грудь и запел:

— Матушка земля, белая берёзонька, для меня святая Русь, для других — занозонька!

На том конце повисла тишина. Длинная и тяжёлая. Но я слышал, как дышит Саймон. Он не знал, что ответить.

— Кто это? — наконец спросил он. Его голос стал тише и осторожнее.

— И это шоу «Кто хочет стать миллионером»! — ответил я, поднимаясь. — Саймон, а Саймон, ты по ночам нормально спишь, трупы своих людей не видишь? Ты погоди, они не дошли ещё, скоро придут и будут тебе в твою грязную душу смотреть!

— Ты не понимаешь, с кем ты говоришь! — в голосе Саймона прорезалась сталь. — Я тебе клянусь, мамкоёб, я тебя найду! Сын шлюхи! Где бы ты ни был, ублюдок!

— Не думаю, — произнёс я, раздавив телефон стволом автомата. Пластик хрустнул, разлетелся на куски, смешиваясь с пылью и кровью.

А тишина полей штата Джорджия была мне наградой.

Я постоял ещё минуту, глядя на их тела. Отдавая последнюю дань наёмникам. Забавно: наёмник в США — это всегда негативный персонаж, а как по мне — это просто парни, только души у них другие — звёзднополосатые, вот и вся разница.

— Тиммейт, — прорговорил я. — Что там с полицией?

— Сигнал о стрельбе поступил только что, а ближайший патруль — в девяти минутах. У тебя есть время.

Времени было в обрез. Но и бросать трофеи — есть непозволительная роскошь, когда впереди ещё семь тысяч километров через страну, где буквально всё хочет тебя убить.

Я спешно бежал собирать оружие. Chevrolet Suburban стоял, уткнувшись радиатором в канаву и я заглянул внутрь. На заднем сиденье нашёл чёрный нейлоновый рюкзак, он был расстёгнутый, и из него торчали магазины.

Заглянув внутрь я примерно прикинул в голове содержимое: Четыре магазина к М4 по тридцать патронов каждый, 5.56 мм, по-моему. Сам автомат валялся на земле у ног водителя и это был — Colt M4 Carbine, с коллиматорным прицелом EOTech и тактической рукояткой, и, подняв винтовку, я закинул её себе за спину.

Бегло обыскал лидера и найдя у него на поясе кобуру с Glock 17, я изъял и его. Рядом с телом было ещё два магазина к М4.

Далее перебежал обратно к Ford Expedition. Он стоял боком, перегородив дорогу. Водитель был мёртв, пуля зашла под ключицу, вышла где-то в спине. Пассажир — тот, который выбрался из-под машины — лежал на боку, раскинув руки. Его автомат лежал рядом.

Это был HK416. Короткий ствол, глушитель, коллиматор EOTech, тактическая рукоятка, фонарь на боковой планке. Дорогая игрушка. Я поднял, проверил магазин и он был полный, наверное на тридцать патронов калибра 5.56 мм. На разгрузке убитого было ещё три магазина к HK416. Тоже все полные.

Я снял с него разгрузку целиком — чёрную и тактическую, с карманами для магазинов, с креплениями для рации и аптечки.

Бегло обыскал салон. Под сиденьем нашёл ещё два магазина к М4 и один к HK416, проверил пальцем, надавив на патроны и ощутив, что дальше они не углубляются, понял, что тоже все полные. В бардачке нашлась коробка с патронами 5.56, россыпью, штук пятьдесят. Их я ссыпал в рюкзак.

Итог рейда был такой: М4 с шестью магазинами (сто восемьдесят патронов), HK416 с пятью магазинами (сто пятьдесят патронов). Плюс россыпь. И мой MP5 с початыми тремя магазинами на тридцать патронов. Деньги и карточки я не искал, пускай эти вещи помогут им в другом мире… интресно, Харон принимает карточки?

Я закинул рюкзак на плечо, М4 повесил на второе, HK416 — в руки и побежал к своему Ford.

— Три минуты, Четвёртый, — сказал Тиммейт в наушнике. — Патруль уже выехал.

Я бросил трофеи на заднее сиденье, запрыгнул за руль, завёл двигатель.

— Веди, — выдохнул я.

— Принято. Теперь нужно сбросить эту машину. В