Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

Эдриан идёт первым, за ним нотариус, потом стражники, я — последней, как осуждённая на казнь. В груди нарастает тугое напряжение, обручем сдавливает ребра.

М-м-м, кажется, всё очень и очень серьёзно. У всех вид такой траурный. Как будто я уже потеряла эту злосчастную Лигру! Ещё ж ничего не ясно, ну!

Семеню следом, сердце колотится как бешеное.

Хоть бы… хоть бы это всё оказалось недоразумением. Эмилия просто надёжно спрятала артефакт! Он должен быть в её покоях. А как иначе?!

В спальне Эдриан не медлит ни секунды. Решительно проходит внутрь, направляется к комоду, резко открывает ящики один за другим, просматривает содержимое.

Потом идёт к шкафу. Отворяет створки, перетаскивает плечики, выхватывает одно из платьев и бросает обратно. Даже подушки на кровати не остаются без внимания — он поднимает их, перетряхивает и швыряет обратно.

Замираю у стены, сложив руки на животе. С безмолвным ужасом наблюдаю за обыском. Муженёк роется в вещах, как в грязном белье.

И вдруг замирает.

Невольно задерживаю дыхание. Его взгляд опускается вниз — к полу у кровати. Там, где край ковра чуть сбился, видны осколки.

Те самые.

Присматриваюсь к ним, и внутри всё холодеет.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Тёмно-синие, переливчатые. Проклятье! Это точно Лигра! Ну… была когда-то.

Эдриан наклоняется, глаза его вспыхивают опасным огнём. Никаких сомнений — он узнал, что это.

Медленно поднимает голову и пронзает меня взглядом исподлобья.

В груди что-то обрывается, и меня захлестывает ледяным страхом. Да твою ж….

Вот теперь я точно встряла, окончательно и бесповоротно!

Глава 7

Эдриан поднимает один из осколков, выпрямляется и разворачивает его в ладони так, чтобы всем было видно. Тот пульсирует слабым серебристым светом, будто кристалл жив, но умирает.

На несколько секунд в комнате воцаряется гробовая тишина.

Эдриан не говорит ни слова, но выражение его лица становится опасно спокойным.

И мало мне переживаний, как вдруг его взгляд цепляется за край ковра. Он замечает странную неровность, опускается на корточки и приподнимает уголок. Вытягиваю шею в попытке рассмотреть, что же такого он увидел. И тут муженек вытаскивает из-под ковра нечто.

Предмет напоминает булавку размером с ладонь: вытянутый, чёрный, как обсидиан, с узорами, которые начинают шевелиться на поверхности, если долго на них смотреть.

В комнате вновь повисает тишина, как в малобюджетной драме. Хочется тяжело вздохнуть и закатить глаза, но как-то совсем не смешно.

— Что это за… — выдыхает один из стражников и делает шаг назад.

Нотариус бледнеет, как полотно, и шепчет:

— О, Создатели… Это… Это же Фирр!

Стражники переглядываются, глаза у обоих полны настороженности и… страха.

— Что? — шепчу я, но никто не отвечает.

Господин Тримейн вытирает вспотевший лоб дрожащей рукой, делает шаг вперёд и продолжает срывающимся голосом:

— Это… Это запрещённый артефакт разрушения. Один из немногих, что способны расколоть Лигру. Магию связи. Любую. Его существование само по себе — преступление. Темная реликвия, она под строжайшим запретом в королевстве. Да и во всем мире!

Он переводит взгляд на осколки на полу, потом на Эдриана.

— Милорд… ваша Лигра безвозвратно уничтожена. Мне очень, очень жаль.

У меня в груди всё сжимается. Колени подкашиваются, я едва не теряю равновесие. Приходится опереться о стену.

Э-эм-м? Это сделала… Я?.. Нет. Нет, этого не может быть! Я не прикасалась к нему.

Чтоб тебя, Эмилия! Подставила меня! Вот что мне с твоими косяками теперь делать, а? Как расхлебывать эту кашу прикажешь?!

Но в ответ тишина. Эмилия умерла, и она явно не рассчитывала, что на её место придёт другая, ни в чём не виноватая девушка, на хрупкие плечи которой свалится вот это всё!

Эдриан медленно поднимается на ноги. Держит Фирр в руке, будто ядовитое лезвие. Его лицо — застывшее, как из камня, но в сапфировых глазах вихрится буря.

Он поворачивается ко мне и приближается, каждый его шаг отдаётся у меня в груди ударами молота.

— Ты… уничтожила её, — говорит он тихо, почти без эмоций. — Ты уничтожила Лигру.

Меня накрывает бесконтрольная паника.

— Нет! — вырывается само собой. — Я… я не знаю, что это! Клянусь, я не делала ничего!

— Не лги, — хмыкает он, подходя ближе. — Ты знаешь, что это. Этот артефакт… он не может появиться случайно. Ты принесла его. Вопрос в том — где ты его взяла.

— Я не... Понятия не имею, откуда он взялся! — голос срывается, в горле застревает ком и мешает сглатывать слюну. — Я не прикасалась к нему, не знала о нём!

Ну зачем я так унижаюсь перед ним, а?! Я же не должна… Не должна оправдываться. Хотя бы из чувства собственного достоинства. Но не могу остановиться.

Эдриан отводит глаза, делает шаг назад, сдерживая себя. Пальцы у него белеют от напряжения.

— Этот… артефакт, — произносит нотариус, не поднимая головы, — считается настолько опасным, что за его хранение предусмотрена смертная казнь, милорд. Если на то будет ваша воля, разумеется.

— Превосходно, — выдыхает Эдриан, глядя мимо меня. — Просто восхитительно.

А потом оборачивается к нотариусу и произносит жёстко и отрывисто:

— Всё, что здесь найдено, зафиксировать. Как поступить с женой — я решу сам. У меня же есть на то право?

— Да, милорд, — коротко кивает Тримейн. — В вашей власти избрать для неё наказание. В случае, если вы не пожелаете….

— Пожелаю, — отрезает Эдриан, и его взгляд скользит по мне, холодный и презрительный. — Я вполне способен распорядиться её судьбой без лишних угрызений совести.

Стою, не в силах двинуться. Уж он-то не пощадит меня, это точно.

Глава 8

— Оставьте нас, — холодно приказывает муженёк.

Тихонько сглатываю. Ну, сейчас начнётся….

Дверь за нотариусом и стражей закрывается с глухим звуком. Остаёмся с Эдрианом наедине. Чувство дискомфорта сковывает плечи. Перебираю пальцами ткань платья, чтобы хоть куда-то деть руки.

Он делает несколько шагов вперёд, медленно, размеренно. Воздух в комнате становится густым и неподвижным. Эдриан отлично держит себя в руках, ничего по лицу не прочесть. Но от него исходит напряжение — чувствую пульсацию кожей.

Когда уже это издевательство закончится? И как не таращиться на него, словно баран на ворота?!

Эдриан останавливается совсем близко и пристально смотрит мне в лицо, будто ищет хоть малейший намёк на раскаяние. Или на ложь. Под этим взглядом мне хочется провалиться сквозь землю.

— Как ты могла, Эмилия? — говорит он, наконец. В голосе ощущается… рычащая нотка. — Я думал, мы поняли друг друга… во время моего прощального визита.

Прощальный визит? Он так называет неожиданную близость