Прошка-Паровоз - Денис Старый

— Ах ты гнида подзаборная… — прошипел он и шагнул ко мне, занося тяжелый кулак. — Еще и спрашиваешь…

Мозг привычно скомандовал телу «уклон с подшагом», но тщедушное тело сработало с чудовищным запозданием. Ноги в дурацких опорках, веревками же прикрепленных к куску кожи, проскользили по промасленной стружке. Я едва успел дернуть хотя бы головой, и кулак Эраста вскользь чиркнул меня по скуле, отбросив на верстак.

Спина впечаталась в угол стола. Искры из глаз. Рука сама нашла на верстаке тяжелый стальной шабер. Я не стал размахивать им и скалиться, как испуганный щенок. Просто перехватил рукоять так, чтобы при первом же рывке Эраста встретить его сразу и жёстко. В живот, под ребро, в горло — куда достану. Это тело было слабым, но слабое тело тоже может убить, если не оставлять себе красивых вариантов.

Схватил, но не стал подымать, направлять. Достал оружие? Используй его! Это правило. Готов ли я убивать? Вопрос целесообразности поступков.

Но кто зрячий, да увидит, на чем лежит моя ладонь и что я могу пустить в ход для своей защиты.

— Шаг назад, господа… Шаг назад! — хрипнул я.

Голос предательски дрогнул, сорвавшись в юношеский фальцет. Я попытался придать лицу жесткость, но понимал: со стороны я всё равно выгляжу как загнанный в угол, перепуганный щенок.

Вот она, реальность. У меня во рту отчетливый вкус собственной крови, а зуб шатается так, что его можно выплюнуть, всё равно толку нет. Ещё минута — и меня просто-напросто забьют насмерть из-за производственного брака.

— Эраст Никитич, прекратите этот балаган! — брезгливо поморщился второй, тот самый, в дорогом костюме. — Вы бы еще с цепной собакой в грязи повалялись. Нам нужно составить акт на списание партии. А вы…

Проверяющий брезгливо промокнул нос батистовым платком, даже не глядя на меня. И только эта позиция лощенного франта позволила мне расцепить шабер и отвести руку от такого оружия.

— Рудольф Карлович… господин главный инспектор! — мгновенно подобострастно согнулся Эраст, опуская кулак. — Так я ж для острастки! Этот паршивец недоделанный, всю установочную партию испоганил! Ошивается тут… Кабы не его покойный отец, так и погнал уже метлой.

— Это я уже понял. И что мне с того, что он испоганил? Сказано, что не утруждайтесь… пусть бы и он сорвал заказ, — процедил Рудольф Карлович, надменно вздернув подбородок. — Суть неизменна. Казна терпит убыток!

Он так и смотрел на Эраста сверху вниз. А я всматривался не в этого свина, над всеми здесь начальника, а как раз во франта. В его внимательные, сверкнувшие теперь не только пренебрежением, но и волей глаза.

Пожалуй, что и услышит.

— Покажите мне фрезерный станок, на котором резали этот дуговой паз. Докажу вам, что не лыком шит. И не я это…

Те двое переглянулись. Старик хмыкнул. Чуть поодаль кто-то улыбнулся, но это так, злорадствуя. И отнюдь не белоснежной улыбкой. Ржавой, что старый котёл.

Да и пусть смеются. А я должен теперь же показать профпригодность. Доказать, чтобы не пинали, пересчитывая ребра сапогом.

Заводской шум — грохот паровых молотов в соседнем пролете и шелест ременных передач под потолком — казалось, на секунду стих.

— Что? Ты такие слова знаешь? Дуговой паз… — франт быстренько перевел взгляд с меня на Эраста. — Забавно… для безродного и неумехи.

А в глазах читалось недоумение, мол, что это за зверь такой — дуговой паз.

И франт, этот, как его, Карлович, заржал, как конь немецкой голштинской породы. Ну ничего… Посмеемся еще, когда я покажу, что не только в костюмчике с галстуком ходил, но и промасленную робу нашивал.

— Да что там показывать собрался? Ты что возомнил? — тут же вскинулся Эраст, брезгливо поправляя свой пиджак, на рукав которого уселись сразу две мухи.

Этих насекомых не обманешь, они чуют, где их любимая субстанция, туда и слетаются. А Эраст не успокаивался.

— Матвей, — обратился он к деду, который всеми силами старался не привлекать их взглядов. — По делу ли говорит?

— Ну так не понятно… слов мог жа нахватать. А как оно по делу, тут уж… — неуверенно отвечал старик.

И он не понял? Нет, нужно показать всем им. Что за некомпетентность? Или лучше не показывать? Сделать так, чтобы мало были заметным действия. Так же ценнее буду. И Матвей этот… Пусть сам догадается, как сработать.

Небось по уже протоптанной технологической дорожке ходить умеет, а инициативу проявить, да мозгами пораскинуть… Впрочем, в его случае «пораскинуть мозгами» звучит несколько пугающе, старик-то съежился под напором начальства, вовсе кажется дремучим. Того и гляди развалится.

Хотя я был уверен, что старик все понимал, уж по крайней мере больше, чем хотел показать присутствующим.

— А что? Это весело… — закончив свое конское ржание, сказал Карлович. — Эраст, что за станок?

Отличный инспектор, даже не знает матчасть…

— Станок как станок, выписан из Хемница, — пожал плечами Эраст, сам видимо, больше специализируясь по тазикам со свинячьим кормом, чем по механизмам.

— Знаком ли со станком? — последовал вопрос от франта. — Не разломаешь? А то и так брака больше, чем твоя душонка стоить может.

Это было адресовано мне. И я не стал быстро отвечать. Осмотрел агрегат. Древность-то какая, и в музее не сыщешь… Знаком ли? Мне все было понятно, пусть и примитивно донельзя.

— Работу знаю, — ответил я, дабы не солгать.

— Больше уважения, стервь! — взревел Эраст.

— Истинно так, сударь… больше уважения, — сказал зло я, адресуя свои претензии к свиноподобному, пусть и намеком.

Рудольф Карлович вновь заржал, похлопывая по плечу Эраста. Я бы к нему и вовсе не прикасался, Эраст все же, да и мухи роятся вокруг него больше всего.

Я не стал слушать дальше. Оглядел тускло освещенную мастерскую, нашел нужный фрезер, подошел к нему и скрутил торцевую фрезу со шпинделя. За спиной сразу началось недовольное шевеление — куда, мол, лезешь без всякого спросу, мелочь, но я уже вернулся к верстаку.

На соседнем столе, среди промасленной ветоши, лежал мощный ручной вороток, вроде тех, какими рыбаки проделывают себе полыньи, только с деревянной ручкой. Я взял его, затем… Напрягаясь, кряхтя и мысленно костеря нынешнее мое хилое тело, приподнял и намертво зажал пудовую стальную кулису паровоза в тиски так, чтобы глубокий серповидный паз смотрел к свету.

Это потом отсюда будет идти горячий пар, особенно если брак устранить. А сейчас нужно всё довернуть по уму…

— Да что этот щенок из себя?.. — не выдержал Эрнст, обращаясь к инспектору. — Он нам сейчас инструмент испоганит!

— Да не суетись ты… гляди, позабавимся, — отозвался Рудольф. — Как он пыжится-то, силенки соскребает…

Так он, значит, готов