На Берлин! - Петр Алмазный

— Сильно повреждены, — ответил Бреннеке. — На станции Луга, во время разгрузки. Русские бомбардировщики накрыли эшелоны.

Фельдмаршал закрыл глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он знал, что это случится. Ждал этого с того момента, как получил приказ об уничтожении города, вопреки логике и природе воздвигнутого на болотах.

— Где русские взяли столько авиации на нашем направлении? — спросил он. — Мы думали, она уничтожена в первые дни войны.

— Не вся, — ответил начальник штаба. — Та, что была на Украине, сохранилась. И ее перебросили под Петербург. Кроме того, русские заблаговременно эвакуировали свои заводы и теперь они дают продукцию на регулярной основе и на американском сырье.

— Жуков?

— Нет, господин фельдмаршал. Командующий Северо-Западным фронтом — Попов.

Фон Лееб усмехнулся горько.

— Нет. Это Жуков. Он всюду. Даже там, где его нет.

Он подошел к окну. За стеклом моросил дождь. Осень в этом проклятом краю сделала дороги непролазными. Солдаты даже в утепленном обмундировании мерзнут, промокают, все кашляют и ходят с соплями. А что будет, когда начнется зима?

— Что приказал фюрер? — спросил он.

Начальник штаба уставился на него, как на умалишенного. Похоже, командующий группой армий «Север» был слегка не в себе. Он прекрасно знал, что приказал рейхсканцлер, так зачем же спрашивать? Неужто фон Лееб надеется услышать, что-то иное?

— Фюрер приказал продолжать наступление, — напомнил Бреннеке.

— Любой ценой, — повторил фон Лееб свою излюбленную фразу и добавил горько: — От него только это и слышно…

— Какие будут приказания, господин фельдмаршал? — нарочито громко перебил его начальник штаба.

— Каких, каких… — пробурчал фон Лееб. — Бросайте в бой все, что у нас есть… Готовьте приказ. Завтра, в пять утра начинаем новую атаку, без артподготовки — снарядов нет, без авиации — самолетов нет, без танков — их тоже почти нет…

— Слушаюсь!

Начальник штаба щелкнул каблуками и вышел, оставив своего начальника наедине с тяжелыми мыслями. Фельдмаршал вернулся к столу, сел. Усталость навалилась на него невыносимым грузом.

Как и было приказано, немцы пошли в атаку. Почти без артподготовки, авиации и танков. Так, два— три десятка выстрелов из полевых батарей. Несколько «Штукас» сбросили на русские позиции горстку бомб. Все это делалось лишь для поддержания духа.

Серо-зеленые цепи пехоты, в сопровождении бронетранспортеров и редких танков, не столько побежали, сколько поползли в сторону оборонительных укреплений, возвигнутых жителями Луги и Лениградской области у фон Лееба под носом.

Русские встретили их кинжальным огнем. В ход пошло все — пулеметы, минометы, полевые орудия. Как в июне над русскими окопами висели пикирующие бомбардировщики «Ю-87», так теперь над наступающими немецкими порядками пикировали «Ил-2».

Бронетранспортеры и танки вспыхивали факелами от попадания реактивных снарядов. Осколки рвали в клочья пехоту и к десяти часам атака захлебнулась. Поле перед русскими позициями было усеяно трупами.

— Господин фельдмаршал, — через полчаса докладывал Бреннеке. — 16-я армия потеряла до тридцати процентов личного состава. 18-я — до двадцати. Докладывают, что дальше наступать не могут.

— А 4-я танковая?

— У нее осталось триста пятьдесят танков. Половина из них нуждаются в ремонте.

Фон Лееб молчал.

— Что передать в Ставку фюрера? — спросил начальник штаба.

— Передайте, что наступление провалилось. Прошу разрешения на отвод войск в Прибалтику.

— Рейхсканцлер не разрешит.

— Знаю, — сказал командующий группой армий «Север», — но просить надо. Хотя бы для того, чтобы потом не сказали, что я не предупреждал.

Минск, штаб Западного фронта. 9 сентября 1941 года.

Я принял посланника адмирала в комнате отдыха, где не требовалось занавешивать карты и опасаться, что залетный фриц что-нибудь подсмотрит. Этот оберст еще ничем не доказал, что он против фашизма, а мое знание из альтернативной версии истории уже не в счет.

— Проходите, господин Остер, — сказал я. — Садитесь.

Он сел. Грибник остался стоять у двери.

— Пакет, — сказал гость, кладя на стол папку. — От адмирала Канариса.

Я взял, развязал бечевку, вынул содержимое. Карты минных полей под Брестом. Схемы расположения немецких частей под Лугой. Коды связи с абверовскими агентами в советском тылу. Список явок. Фотографии. Что-то уже стало не актуальным, а что-то могло пригодиться.

— Вижу, что адмирал Канарис сделал свой выбор, — сказал я.

— Он считает, что Гитлер ведет Германию к гибели, — ответил Остер. — Его надо остановить.

— А вы?

— Я — тоже.

— И не боитесь?

— Боюсь, — честно ответил Остер. — И тем не менее, страх не должен мешать выполнять долг.

Я кивнул. Положил документы обратно в папку.

— Передайте адмиралу, мою благодарность. И я готов к дальнейшему сотрудничеству.

— Что я должен ему передать, кроме благодарности и вашей готовности к сотрудничеству?

— Ничего, — сказал я. — Просто передайте, что я благодарен. Остальное — потом.

— А если он попросит о новой встрече?

— Встретимся, когда придет время. Пока — работайте. Собирайте информацию. Передавайте через товарища Грибника.

— Вас понял, камрад генерал, — сказал оберст.

Я встал.

— Товарищ Грибник, проводите господина Остера и договоритесь с ним о дальнейшем взаимодействии.

— Есть, товарищ командующий.

Канарис сделал свой ход. Теперь очередь была за мной. И за Гитлером, который еще не знал, что глава его военной разведки работает на противника, а шеф службы имперской безопасности мечется между желанием наладить контакты со мною и жаждой меня убить.

— Зиночка, — сказал я своей секретарше, что заменяла мне сейчас адъютанта. — Позвоните начсвязи, пусть меня соединят с наркоматом внутренних дел.

Москва, Кремль, кабинет Сталина. 10 сентября 1941 года.

Сталин стоял у карты, медленно проводя трубкой по линиям фронта. На западе красные стрелы уже растекались вдоль государственной границы. На севере — выдавливали фон Лееба в Прибалтику. На юге — давили на Рундштедта, оттесняя его к Карпатам.

В кабинете, помимо вождя, находились Ворошилов, Молотов, Берия, Тимошенко, Шапошников и Кузнецов. Они собрались, чтобы решить ни много, ни мало, а исход Великой Отечественной войны. Присутствующие молчали, ожидая, когда Хозяин заговорит.

— Товарищи, — начал он, не оборачиваясь, — вы видите, что происходит на фронтах. Немцы отступают. Наши войска вышли к границе на западном направлении. Ленинград не сдан. Киев не сдан.

— Товарищ Сталин, — подал голос Тимошенко, — на Северо-Западном фронте положение пока сложное. Немцы подтянули резервы, фон Лееб продолжает наступление.

— Лееб выдыхается, — ответил вождь. — Адмирал Дёниц не оправдал надежд командования. Наспех переформированная после бегства Гёпнера 4-я танковая группа, снова разбита. Авиация уничтожена большей частью еще на аэродромах. Пехота обескровлена. Им не уничтожить, а тем более — не захватить Ленинграда.

— А что если подойдут свежие дивизии из Германии? — спросил Молотов.

— Не подойдут, — сказал Берия. — Железные дороги перерезаны партизанами. Фон Бок не может их защитить — у него сил едва хватает, чтобы держать оборону…