Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Я прошёлся по комнате, глянул в окно, оценил двор, подъезд, соседние окна.

— Дальше пока дёргаться смысла нет, — сказал я. — Пока он не оклемается.

Я кивнул на Артура. Тот лежал неподвижно, только грудь поднималась от дыхания.

— С ним надо говорить, когда он в себя придёт. Сейчас из него ничего не вытащишь.

Шмель сел на край стола, налил себе воды из графина и выпил.

— И что, сидим и ждём?

— Ждём, — ответил я. — Только не просто сидим. Пробей обстановку через своих. Аккуратно. Кто где шевелится, что по нам может идти и кто дёрнулся. Есть у кого узнать?

Шмель на миг задумался.

— Есть такие люди, да.

— Вот и подключай.

Серый тихо отошёл на кухню, будто решил не мешать. Я ещё раз посмотрел на Артура, проверил, как он лежит.

— Я отлучусь ненадолго, — сказал я.

Шмель поднял голову.

— Куда?

— Надо кое-что сделать.

Я на секунду задержал взгляд на нём, потом сказал прямо:

— Подготовиться надо. К тому, что к нам в детдом пойдут…

Шмель тихо выругался сквозь зубы и откинулся назад.

— Сука… Понял, Валер.

— Ты с Игорем останьтесь здесь, — обозначил я и повернулся к Сергею. — Найдёшь бумагу и ручку?

Серёга закивал и отвёл меня в соседнюю комнату.

К отделу я подошёл тем же маршрутом, которым меня везли тогда после драки с Бдительным. Разбитый асфальт, лужа у крыльца, в которой плавали окурки, облезлая табличка с гербом, прикрученная криво, будто её вешали в спешке и забыли поправить.

Дверь открылась тяжело, с глухим скрипом.

Я шагнул внутрь, и коридор встретил меня тусклым светом ламп под мутными плафонами. Стены с жёлтыми пятнами, протёртые плечами и спинами, где-то скотчем приклеены объявления с кривыми буквами.

Дежурный сидел за облезлой стойкой — мужик в мятой форме, с расстёгнутым воротом и газетой, сложенной вдвое. Рядом на столе стоял телефон с перекрученным шнуром, кружка с тёмным налётом по краю и пепельница, забитая до краёв.

Он поднял глаза медленно и посмотрел на меня так, будто я ему задолжал.

— Чё надо?

Я остановился у стойки, положил ладонь на край.

— Мне к майору Алабаеву.

Он хмыкнул, перевёл взгляд обратно в газету, будто разговор уже закончился.

— Все к нему. Приём по записи. Ты записывался?

Он листнул страницу, зашуршал бумагой, потом всё-таки оторвался и посмотрел внимательнее.

— Фамилия?

Естественно, что моей фамилии не было в списке, если такой список вообще существовал. Я огляделся, а потом, сложив обе руки на стойке, подался чуть вперёд.

— Скажи, что пришёл Демин, которого он оформлял после драки с Бдительным. Этого ему хватит.

Дежурный замер на секунду, потом уставился на меня, оценивая. Повисла пауза, он вздохнул, всё-таки отодвинул газету и поднялся со стула.

— Стой тут.

Он ушёл по коридору, шаркая подошвами, и я остался у стойки, слушая, как в глубине здания хлопают двери и трезвонят телефоны.

Через пару минут дежурный вернулся, уже быстрее, чем уходил, и кивнул в сторону коридора.

— Пошли.

Дежурный провёл меня по коридору до двери в конце прохода и дважды стукнул костяшками.

— Товарищ майор, Демин.

Из кабинета донеслось короткое:

— Заходи.

Я вошёл сразу, не задерживаясь на пороге. Кабинет майора за это время почти не изменился. Всё тот же тяжёлый стол, заляпанный кругами от стаканов, зелёная настольная лампа с потёртым абажуром, телефон с диском, папки, сложенные неровной башней у стены, и сизый табачный воздух, висевший под потолком. Окно было приоткрыто, но толку от этого не было — только тянуло сыростью со двора и шевелилась пожелтевшая штора.

Сам майор сидел, откинувшись в кресле, в расстёгнутом кителе. Галстука на нём не было, рубашка на шее потемнела от пота, рука лежала на столе рядом с пепельницей. Он поднял глаза и узнал меня почти сразу.

— А, знакомое лицо, — сказал он, усмехнувшись. — Опять в историю влез?

Я подошёл к столу и достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист.

— Есть заявление, товарищ майор.

Усмешка у мента сразу ушла. Он выпрямился, посмотрел на бумагу, потом на меня, уже с другим интересом.

— Вот как, — протянул он. — Ну давай.

Я положил лист перед ним и слегка подвинул пальцами по столешнице. Бумага зашуршала по лаку, цепляясь за какие-то старые заусенцы.

Майор взял лист, развернул. Я молчал. Пусть читает. Лишние слова здесь только мешали.

Глаза у мента пошли по строчкам быстро, потом движение замедлилось. Он перечитал середину ещё раз, уже внимательнее. На секунду задержался, постучал ногтем по листу, затем медленно поднял на меня взгляд.

— Серьёзно пишешь, — сказал он.

— Пишу по делу.

Он снова опустил глаза в заявление. Что именно там было, оставалось между мной и бумагой. Такое, мимо чего в отделе пройти не смогут, даже если очень захотят.

Майор положил лист на стол, разгладил ладонью и снова посмотрел уже прямо.

Я выдержал паузу и спокойно сказал:

— Думаю, товарищ майор, это вам прибавит очков.

Мент чуть качнул головой. Он уже прекрасно видел не бумагу, а то, что из неё можно вынуть для себя.

— Умеешь заходить, — сказал он, хмыкнув. — Ладно, Демин…

Он взял ручку, что-то быстро черкнул в углу листа, поставил подпись и хлопнул ладонью по папке рядом.

— Иди. Заявление я принимаю.

Я кивнул, не тратя слова попусту.

— Благодарю.

Развернулся и пошёл к двери. Уже у самого выхода майор меня окликнул:

— Если что всплывёт ещё — сразу ко мне.

Я обернулся вполоборота.

— Конечно, узнаете первым.

Он усмехнулся в усы, а я вышел в коридор.

Прошёл к тяжёлой входной двери, толкнул её и вышел на улицу.

Я шёл привычным маршрутом обратно, размышляя о ближайших перспективах.

Бумага ушла. Теперь вопрос времени, когда по ней начнут шевелиться. А вместе с этим сюда потянутся и те, кого лучше держать подальше от детдома.

— Сунетесь — получите, — тихо сказал я и пошёл дальше.

От автора:

Охотник на нечисть переродился в мире магии, в семье российского аристократа. Путь к славе и своему роду трудна, но выучка былых лет справится с любой бедой.

https://author.today/reader/559761/5299411

Глава 3

Я шёл к детдому быстро, почти на одном темпе с мыслями, которые в голове уже разложились по полочкам. После участка ноги несли меня сами, и я только по привычке цеплял взглядом двор, ворота да силуэт сгоревшего сарая. Ещё издали стало видно, что меня ждут. У ворот топтался Шкет, у сарая маячил Копыто, а на крыльце торчал Очкарик.

Как