Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

только меня узнали, двор сразу ожил. От сарая сорвался Копыто, с крыльца слетел Очкарик, а Шкет у ворот замахал руками. Я чуть замедлился, вскидывая приветственно руку в ответ.

— Валер! Ну что?

— Как дела? Где Игорь?

— Тебя прессовали? Всё как прошло?

Вопросы посыпались со всех сторон, перебивая друг друга. Копыто подошёл почти вплотную, Шкет вертелся волчком вокруг меня, а Очкарик смотрел пристально, но молча.

— Всё нормально, — сказал я на ходу. — Все живы, все целы. Чуть позже поговорим.

Пацаны всё равно не отставали. Шкет вдруг прищурился, уткнулся взглядом в мой рукав и кивнул на мою руку. Я сам на автопилоте глянул туда и увидел на рукаве и на кисти бурые пятна, уже подсохшие.

— Это кровь? — спросил Шкет. — Ты ранен?

— Тебя порезали? — насторожился Копыто.

Я коротко глянул на руку, только сейчас вспомнив, что перепачкался в крови Тайсона.

— Это собачья, — ответил я. — Со мной всё в полном порядке.

— Точно? — нахмурился Копыто, всё равно рассматривая бурые пятна.

— Точно, — заверил я и сразу перевёл разговор туда, куда надо. — Зина где?

— У себя в кабинете, — откликнулся Очкарик. — Вся уже себя извела и места не находит.

Я кивнул и уже повернул к корпусу.

— Сначала поговорю с ней. Потом собираемся в штабе.

Копыто сразу уловил тон. Поэтому, когда Шкет хотел ещё что-то спросить и уже набрал в грудь воздуха, Копыто шикнул:

— Потом, Валера сказал же.

Я молча двинулся к корпусу. Шум за спиной сразу осел. Пацаны остались во дворе, провожая меня взглядами. Поднялся по ступенькам крыльца, толкнул дверь плечом и вошёл внутрь, направившись по коридору прямо к кабинету Зины.

Стучать я не стал — открыл дверь в кабинет и только шагнул внутрь, как Зинаида Игоревна тотчас подняла глаза от бумаг. Сидела она за столом с кружкой чая, вся усталая и собранная, явно успев передумать всё плохое, что только можно.

Зина увидела меня — и вскочила так резко, что кружка тут же перевернулась, чай пошёл по столу тёмной лужей, разливаясь прямо на бумаги.

— Валера!

Заведующая обежала стол, подлетела ко мне и сразу вцепилась обеими руками, крепко, будто боялась, что я сейчас снова исчезну у неё из глаз. Обняла так, что я даже шаг назад чуть не сделал, и уткнулась мне куда-то в плечо.

— Господи… Валера… я так переживала!

Потом она сразу отстранилась, схватила меня за плечи и начала быстро осматривать — лицо, шею, ворот, рукава. Взгляд у неё тут же зацепился за кровь на одежде и на руке.

— Ты ранен?

— Нет, — заверил я. — Всё в порядке. Просто не успел ещё переодеться и помыться. Но кровь не моя, — и, видя, как Зина изменилась сразу, добавил: — и вообще не человеческая.

Заведующая будто не услышала половину ответа, снова прижала меня к себе, уже не думая про кровь, свою блузку и про всё остальное.

— Живой… Слава богу…

Только через пару секунд до неё дошло, что за спиной по столу уже расползается чайное пятно.

— Ой… Да что ж я…

Зина отпустила меня, заметалась на месте, схватила тряпку, которой обычно вытирали пыль с подоконника, и начала промакивать стол короткими быстрыми движениями. Бумаги она отодвигала одной рукой, чай вытирала другой и говорила на ходу, сбивчиво, торопливо, будто теперь разом вспомнила всё, что обязана сделать.

— Сейчас, сейчас, я тебя покормлю. Ты же, наверное, и не ел ничего!

Заведующая подошла к телефону, сняла трубку и быстро набрала столовую. Аппарат был старый, серый, с тугим скрипучим диском и проводом, скрученным в кольца, как у всех этих детдомовских телефонов, которые переживут, кажется, и сам детдом, и всё начальство разом.

— Алло, девочки? — сказала она в трубку. — Принесите ко мне быстро что-нибудь горячее. Да, в кабинет. Сейчас. Пюре, котлету, что есть. Да, срочно.

Положила трубку, обернулась ко мне и замерла, будто только теперь собралась задать главный вопрос.

— Ну? Как всё прошло?

Я качнул головой и кивнул на стол.

— Сначала поем. Потом уже расскажу.

Зина посмотрела на меня секунду, потом коротко вздохнула и кивнула в ответ.

— Правильно. Сначала поешь.

Я сел на стул у стены, а Зина всё ещё стояла посреди кабинета, держась на одном голом нерве. То поправляла бумаги, то оглядывала меня снова, будто хотела ещё что-то спросить, но удерживалась. За дверью послышались шаги по коридору и почти сразу раздался стук.

— Да, войдите!

Дверь открылась, и на пороге появилась наша повариха с подносом. На подносе стояла тарелка с пюре, котлета, кусок хлеба и стакан компота. Она шагнула внутрь, увидела меня у Зины в кабинете, потом увидела кровь на одежде, задержалась взглядом на рукаве и вскинула брови так, что стало ясно: сейчас в её голове родилось сразу три версии происходящего, и каждая — ужаснее предыдущей.

— Ого… А вы тут, значит…

Зина тут же подошла и подхватила поднос у поварихи из рук, начав её выпроваживать из кабинета.

— Спасибо, дальше мы сами.

Повариха не отдала поднос — поставила его на край стола, но уходить сразу не стала. Уже пятясь к двери, она наклонилась ко мне, прищурилась с заговорщицким видом и полушёпотом бросила:

— Если тебя тут силой удерживают, ты подмигни.

Я посмотрел на неё, качнул головой и всё-таки усмехнулся.

— Всё в порядке.

Повариха довольно хмыкнула, будто именно такого ответа и ждала, и вышла. Зина тут же закрыла за ней дверь, повернула защёлку и только после этого поставила поднос с края стола прямо передо мной. Хорошенько подкрепиться после всего случившегося и вправду было не лишним. Тело у меня хоть и было молодое, но сахар упал, что сказывалось на самочувствии.

Я сел и сразу взялся за еду. Пюре было горячее, котлета тоже, хлеб мягкий, и вся эта простая столовская еда сейчас была куда лучше еды из любого ресторана. Я ел быстро, не изображая из себя вежливого гостя, а Зина сперва стояла рядом, потом всё-таки села напротив. Руки у неё заметно дрожали, и взгляд всё время возвращался ко мне, будто она до сих пор до конца не верила, что я действительно сижу здесь, живой, в её кабинете, и спокойно ем котлету, а не валяюсь где-то с проломленной головой.

Заведующая подождала, пока я прожую первый кусок, и тихо сказала:

— Ну, рассказывай.

Я отрезал ещё кусок котлеты, дожевал, проглотил и только потом поднял на неё глаза.

— К тебе больше никто не полезет. Деньги ты браткам больше не должна. Вопрос закрыт.

Зина несколько секунд просто смотрела на меня, будто услышала слова по