Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Да?

— Да.

Она на автомате перекрестилась и выдохнула так, что стало ясно: вот только сейчас её по-настоящему отпустило. До этого Зина держалась на одном лишь упрямстве, а теперь из неё разом вышло всё напряжение последних дней.

— Господи… Господи, спасибо… Я уже не верила, что они отстанут, — прошептала заведующая.

Я повёл на неё вилкой.

— Только мужу своему объясни: чтобы забыл дорогу на эти собачьи бои. Совсем. В следующий раз одним испугом может не отделаться.

Зина сразу вспыхнула, даже слёзы, уже блестевшие в глазах, на секунду отступили перед злостью.

— Да я теперь его вообще из дома выпускать не буду. Спасибо тебе, Валера. Спасибо большое.

— Пожалуйста, — сказал я и продолжил есть.

Ещё пару секунд в кабинете висела тишина. Слышно было только, как я стучу вилкой о тарелку. Потом я поднял глаза и спросил уже про другое:

— Что с ремонтом под детдом делать собираешься?

Заведующая аж поёжилась. Лицо сразу поменялось. Только что человек выдохнул, ожил, а тут снова как в стену уткнулся. Зина отвела взгляд, поправила на столе и без того ровную стопку бумаг и повторила, тянув время:

— С ремонтом?..

— С ремонтом.

Зинаида попыталась собраться, села прямее, даже голос сначала сделала сухим и ровным, как будто собиралась отвечать официально.

— Ну… ничего. Справлюсь, Валер. Своими силами. Может, вы, ребята, поможете где чего поднести, покрасить…

Ещё на середине фразы голос у Зины просел. Она и сама услышала, как это звучит. Жалко, пусто и с самого начала мимо кассы. Зинаида замолчала, посидела так несколько секунд, потом медленно покачала головой, уже не пытаясь держать лицо.

— Нет… Это я так сказала… Своими силами я не справлюсь.

Она опустила глаза в стол, и я видел, как у неё в голове пошли цифры, сметы — всё то, что никуда не делось и под что были выделены деньги. И Зина понимала, что за эти деньги ей придётся отвечать…

— Я не знаю, Валера, что делать, — едва слышно сказала заведующая. — Честно не знаю.

По щекам у Зины пошли слёзы. Она сразу разозлилась на себя за это, стёрла одну ладонью, потом вторую, но толку от этого не было. Слёзы всё равно шли, и с каждым движением она только сильнее себя выдавала.

— Там такие деньги были… Такие деньги… А теперь их нет. И отвечать за это мне, но я сильная и справлюсь.

Я ничего не сказал. Спокойно доел, подцепил остатки пюре, вытер хлебом подливу, допил компот и только после этого отложил вилку на край тарелки. Пустая посуда звякнула тихо, а в кабинете после этого звука снова стало слышно, как Зина тяжело дышит, сдерживая слёзы. Я отодвинул тарелку, вытер пальцы салфеткой и посмотрел на неё.

Зина сидела, уткнувшись глазами куда-то в край стола, и явно старалась не поднимать на меня лицо. Заведующая уже выплакала часть страха, но проблема всё же никуда не делась.

— Посмотри на меня, — сказал я.

Зина подняла взгляд нехотя, через силу. Глаза у неё были красные, лицо усталое, и всё равно держалась она как могла. Я запустил руку за пазуху, достал свёрток и положил на стол прямо перед ней.

Зина несколько секунд просто смотрела на свёрток, как будто не могла решить, что именно видит.

— Это что?..

— Деньги, Зинаида Игоревна, — ответил я. — Те самые. Которые на ремонт детдома.

Заведующая перевела взгляд со свёртка на меня, вздрогнула. Глаза у неё стали круглыми, и на секунду показалось, что Зина сейчас вообще забудет, как дышать.

— Это… эти?..

— Эти.

Зина взяла свёрток, медленно и осторожно, трясущимися руками. Отогнула край, увидела купюры, резко закрыла обратно и посмотрела на меня уже совсем по-другому. В её глазах было всё сразу: шок, облегчение и испуг. Я видел, что Зина понимает, что её только что вытащили из такой ямы, в которую она уже мысленно успела лечь.

— Валера… Как?..

— Тебе это знать не надо.

Я чуть подался вперёд, чтобы она не ушла сейчас в новые вопросы и ненужные подробности.

— Я дам контакты ребят, которые помогут с ремонтом. Нормальных. Сделают всё как надо. С деньгами больше не шути.

Зина быстро закивала, крепко стискивая свёрток.

— Да. Да, конечно… я всё понимаю… — прошептала она.

— И у меня к тебе большая просьба, — сказал я. — Во всё это не лезь. Что бы ни происходило дальше, сидишь тихо и не лезешь. Я понимаю, что ты человек, которому такое дастся не просто, но так нужно. Просто поверь.

Зина сжала свёрток ещё крепче, словно только сейчас окончательно поняла, что эта история ещё не закончилась, и вздрогнула всем телом.

— Хорошо, Валера. Я поняла… Надеюсь, всё у нас будет хорошо.

Я поднялся со стула.

— Будет, если каждый займётся своим делом.

Зина тоже встала, всё так же прижимая деньги к себе, будто боясь хотя бы на секунду выпустить их из рук.

— Спасибо тебе, — сказала заведующая.

Я только кивнул, развернулся и пошёл к двери. Всё, что я хотел сказать, — было сказано. Теперь хотелось верить, что Зина меня услышала и не начнёт дурить.

Из кабинета я двинулся прямиком в спальню. Там взял футболку, следом заглянул к умывальнику и смыл с себя кровь, наскоро умылся, стянул грязную футболку и натянул чистую. Через несколько минут я уже снова шёл через двор к сараю, за последние дни действительно ставшему для нас чем-то вроде штаба.

По дороге я сразу отметил одну важную вещь. Вокруг сарая теперь был порядок. Мусор сгребли в сторону, проход расчистили, у стены ничего лишнего не валялось, даже затоптанную землю у входа будто нарочно подровняли ногами. Значит, время пацаны даром не теряли.

Ещё до двери были слышны голоса.

— Я тебе говорю, могли Игоря завалить! — говорил Шкет.

— Тьфу ты, типун тебе на язык, — зло зашипел Копыто. — Совсем дурак?

— А чего тогда тишина такая? Почему его нету? Валера нам ничего не рассказывает⁈

— Потому что жди молча, вот почему.

Я толкнул дверь и вошёл. Разговоры обрубились сразу. Все, кто сидел или стоял, повернулись ко мне.

— Ну?

— Что там?

— Где Игорь? Шмель жив?

Я обвёл всех взглядом, понимая, что пацаны на нервах. Тянуть дальше смысла не было, поэтому я сразу обозначил:

— Всё прошло успешно. Игорь в надёжном месте. Где именно, я сейчас не скажу. Шмель тоже жив.

Шум поднялся моментально. Пацаны начали галдеть невпопад и перебивая друг друга.

— А когда он вернётся?

— А братки что?

Я поднял руку, пресекая выплеснувшийся шум.

— Тихо.

Сработало