Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

сегодня к вечеру станет чьей-то хорошей историей. Один брякнет бабе, второй приятелю, третий просто захочет показать, что он в теме. И всё. Приехали.

Возразить тут было нечего, поэтому спорить никто не стал.

— Записку? — предложил Артур.

— Куда? — спросил я. — В почтовый ящик? Под дворник положить? Нет, её либо снимут раньше, либо увидят, кто подкинул. А если дойдёт, там тоже могут сидеть не одни свои.

Шмель хмыкнул, набрал в чайник воду прямо из-под крана и включил газовую конфорку.

— Голубя тогда запускаем?

Я посмотрел на братка, у которого, несмотря на напряжённую ситуацию, всё было в порядке с юмором.

— Голубя оставь на старость. Сейчас нужен ход, который заранее не считается, — улыбнулся я.

Шмель снова хмыкнул и поставил чайник на плиту.

— Тогда вытащить через знакомого? Не передавать прямо, а, скажем, чтобы кто-то с улицы дёрнул его по левому поводу. Машина, документы, старый долг, что угодно.

Я немного подумал, это звучало уже более понятно и приземлённо. Но, обдумав, всё-таки сразу отрезал и этот заход:

— Тоже сразу считается. Если знакомый у него постоянный, его знают. Если новый — тем более насторожит. И потом, любой чужой человек возле отца Артура сейчас уже точка интереса.

Артур недовольно фыркнул.

— То есть всё мимо?

— Пока да, — подтвердил я. — Смотри проще. Каждый ход надо резать по одному вопросу: это можно вычислить заранее или нельзя?

Шмель повторил вслух, уже примеряя мысль на себя:

— Вычислить заранее…

— Да, — сказал я. — Если можно проследить цепочку от нас до него, ход дохлый.

Артур стиснул пальцами свои тощие колени.

— Тогда как вообще?

Я оттолкнулся от подоконника, прошёл к столу, сдвинул пачку сигарет к краю и, взяв стакан, налил себе отстоянной воды из графина. Сделал несколько маленьких глотков, чтобы в горле перестало першить. Потом поставил стакан на стол и проговорил свои мысли:

— Встреча должна случиться так, чтобы со стороны это выглядело как случай. Никто ни о чём не должен догадаться…

Шмель сразу подхватил и попытался развить мою мысль.

— Подловить его в городе?

— Уже ближе, — сказал я, разворачивая эту мысль. — Только подлавливать тоже надо с умом. У его маршрутов наверняка есть привычка. Работа, дом, гараж, рынок, ещё какая-нибудь точка. Но если поедем к одной из них заранее, нас там тоже могут встретить.

Шмель почесал щёку.

— Значит, нужна точка, куда он попадёт не по расписанию.

— Вот, — сказал я. — Это уже ближе.

Артур нахмурился ещё сильнее.

— А как его в эту точку привести, если не звонить?

Вопрос был правильный, тут не возразить. Я посмотрел на пацана и понял, что он сейчас ждёт красивый и готовый ответ. Но в красивых ответах обычно и сидит главная дыра. А готового и рабочего ответа у меня всё-таки не было. Потому я сел на табурет, положил локти на стол и начал рассуждать.

— Твоего отца надо дёрнуть через ситуацию. Чтобы он приехал разбираться сам… и желательно для остальных это выглядело как обыденность.

— Например? — Шмель сделал себе ещё одну кружку чая, тоже сел к столу, помешивая чай ложкой.

— Например, что-то, что касается лично его и требует быстрого появления, — сказал я. — Нужен повод, который работает сам по себе.

Я сказал и замолчал, мысленно перебирая все возможные варианты. Варианты были: нам нужно было что-то наподобие ЧП. Но какого рода? Устроить пожар или прорыв канализации? Такие ответы казались очевидными, но проблема в том, что всё это могло заинтересовать отца Артура только в том случае, если бы происходило в его доме или в офисе. Но тогда мы упирались обратно в проблему того, что мы можем засветиться при таком раскладе.

Поэтому пожар, потоп и всё аналогичное — нужно было отметать с порога, как негодные варианты. Думай, Валера, думай — я чувствовал, что нужный вариант где-то рядом, но пока что не мог до него дотянуться и мысленно оформить. Я посидел ещё немного, постукивая пальцами по столешнице.

Сорвать отца с места могла только семья, машина, деньги или его люди, и давить надо в одну из этих сторон. И давить так, чтобы он поехал, а не думал.

А что если… да, точно!

— Машина… — сказал я уже вслух.

— Что с машиной?

— Я просто думаю, — ответил я. — Если его машина где-то вдруг всплыла в кривом месте, он бы дёрнулся. Или если бы сказали, что возле его гаража кипиш. Но это всё не то…

Я ещё раз отбил ритм подушечками пальцев по столешнице. Близко — максимально близко, и копать надо было именно в эту сторону.

— Но сказали… это уже мусор, — продолжил я. — Сразу будет зацепка — кто сказал, откуда сказал, кому сказал — слишком длинная нитка получается. А вот если он сам увидит и сразу, то это уже можно крутить.

Артур сидел мрачный, потом вдруг сказал:

— Он по выходным к одному и тому же киоску за газетами тормозит. И сигареты там берёт. Почти всегда сам.

Шмель повернулся к нему.

— Раньше чего молчал?

— А ты не спрашивал, — буркнул Артур.

Я сразу поднял ладонь.

— Подожди. Уже лучше. Где этот киоск?

Артур назвал место. Я быстро прокрутил район в голове. Нормальная точка. Людно, машины ходят, народ с авоськами, бабки, продавщица в окошке, а рядом остановка общественного транспорта.

— Во сколько он там бывает? — спросил я.

— По-разному, — сказал Артур. — Обычно утром. Иногда ближе к обеду, если дома задержался.

Шмель глотнул чай, обжёг губы, цыкнул и подался ко мне.

— Хочешь его там поймать?

— Ловить вслепую не хочу, — сказал я. — Но это уже похоже на живую точку. Там можно подойти так, будто мы просто пересеклись. И самое главное — там никто не поймёт заранее.

Артур оживился.

— Так и сделаем?

— Пока ещё рано хлопать в ладоши, — ответил я. — Нам нужен вариант, где мы не светим себя раньше времени.

Шмель снова включился:

— Тогда один смотрит издали, второй подходит и уже базарит?

— Уже ближе, — согласился я. — И ещё нужен повод, чтобы разговор начался на ходу, а не встал столбом посреди улицы.

Артур тоже включился в размышления и принялся задумчиво скрести затылок.

— Я могу сам подойти, если чё.

— Ты можешь, — сказал я. — Но не будешь. За твою рожу сейчас любого в городе удавят, а ты хочешь подарить себя татарам прямо в руки.

— Ага, прав Валера. При таком раскладе тебя останется только бантиком повязать. И нате — подавитесь, господа хорошие, — прыснул смешком Шмель.

Артур что-то пробурчал себе под нос, но вслух ничего не сказал — понимал, что браток абсолютно прав.

— Тогда кто