Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Я коротко взглянул на неё.

— Зинаида Игоревна, в корпус.

— Валера, что…

— В корпус, говорю. Мелких только заберите с собой.

Она хотела возразить, но вовремя прикусила язык.

— Ребята, заходим! — Зина замахала руками, собирая к крыльцу ребят.

Младшие потянулись к заведующей, даже не пискнув.

Бдительный подошёл ближе. От него пахло дорогим одеколоном, как если бы он перевернул на себя целый флакон. Браток остановился в нескольких шагах от меня и снова улыбнулся.

— Ну что, командир, — вязко протянул он. — Зарядку ведёшь?

— Веду, — сказал я.

Бдительный помолчал, пробежался глазами по детдомовцам, хмыкнул какой-то своей мысли. Задержал взгляд на Рашпиле. Тот, как я и просил, отвёл взгляд, не провоцируя братка. Я прекрасно понимал, что Бдительный считал Рашпиля предателем.

— Смотрю, ты тут неплохо приосанился, — сказал Бдительный, вернув взгляд на меня.

Двое его братков упёрли руки в боки так, чтобы одежда чуть задралась и все увидели стволы. Вот так, не сказать даже, что завуалированно, братки показывали свои намерения и хотели запугать моих пацанов. Фон они держали грамотно, ничего не скажешь.

— Малых, смотрю, хорошо построил, — продолжил Бдительный. — Прямо пионерлагерь. Только галстуков не хватает, Валер.

Как забавно, что он даже моё имя запомнил. Раньше я был для него безымянным пятном.

— Галстуки в стирке, — сухо ответил я.

Шкет подавился смешком и сразу втянул голову. Один из братков Бдительного посмотрел на него, и Шкет тотчас опустил взгляд в землю, заинтересовавшись собственными кедами. Бдительный же улыбаться перестал.

— Борзый ты стал, малой, — процедил он.

— Утро бодрое, обязывает, — ответил я.

— Я вижу.

Браток сделал ещё шаг ко мне, срезая пространство. Теперь Бдительный стоял почти вплотную, но всё же оставил между нами расстояние. Прошлый урок, когда я опустил ему на бошку бутылку, явно пошёл ему на пользу.

— Где пацан? — холодно спросил он.

Детдомовцы за моей спиной притихли окончательно. Вопрос тяжело повис во дворе. Конечно же, браток уже был в курсе внешнего расклада и пришёл подготовленный.

Я смотрел Бдительному прямо в лицо.

— Какой именно? — я чуть поднял брови.

Бдительный снова хмыкнул, чуть наклонил голову на бок.

— Ты мне тут дурачка не включай, нормально базарь.

— А ты сюда за разговорами приехал?

Один из его братков вылупился от изумления, второй переступил с ноги на ногу. Копыто за моей спиной глухо выдохнул, я чувствовал, как он напряжён, но вмешиваться я ему запретил строго-настрого.

Бдительный приблизился ко мне ещё на полшага.

— Я тебя в тот раз недооценил, Валера, — едва слышно сказал он. — Больше такой ошибки не будет.

— Бывает.

— Что бывает?

— Люди ошибаются.

Включал ли я дурака? Включал, конечно. И делал это вполне сознательно. Мне нужно было потянуть время.

Бдительный молча смотрел на меня, улыбка на его лице, с которой он вошёл во двор, исчезла. В глазах у него застыло то самое личное, обиженное до печёнок. Братка здесь уже уронили, а его быкам пообломали рога при его же людях. И я был для него как заноза в заднице. Такой, которую пока не выковыряет с мясом, не успокоится. Будь на его месте сейчас другой браток, и почти со стопроцентной вероятностью меня уже тянули бы в багажник одной из тачек. Кстати, готовность это сделать я видел на лицах бандитов, сопровождающих Бдительного.

Однако сам Бдительный был совершенно другой породы. И вылезти наружу обиде, своему личному оскорблению, которое я ему, безусловно, нанёс, браток не давал.

Ещё несколько секунд Бдительный молчал, потом облизал губы и так же тихо сказал:

— Слушай сюда. Сейчас ты мне расскажешь всё сам. Где он, кто помогал и кто что видел. И без цирка.

— Цирк у нас обычно по воскресеньям, — ответил я, хлопая глазами. — Сегодня обычная физкультура.

— Язвишь? — браток вскинул бровь.

Я язвил и делал это намеренно. Когда-то наш будущий президент сказал, что с террористами переговоров не ведут. Для меня Бдительный был сделан из того же куска дерьма, что и террористы. Разговаривать мне с ним было совершенно не о чем. Да и незачем. Но, какие бы эмоции он у меня ни вызывал, стоило признать — не пальцем деланный.

Словно в подтверждение моих мыслей, Бдительный снова скользнул взглядом за моей спиной, по толпе детдомовцев.

— Они тебя слушают, — продолжил он, заходя издалека. — Думают, ты их защитишь? Ты правда не понимаешь, с кем разговариваешь?

— Понимаю.

— Тогда будь умнее, Валер. Ты шпана. Я взрослый человек. У меня тачка, люди, связи везде. У тебя что?

Честно говоря, я думал, что «копать» браток начнёт под другое — под пацанов, и то, что если я не развяжу язык, братки их похоронят где-нибудь в ближайшей полосе.

Отвечать я ничего не отвечал — пусть до конца формулирует свою мысль, а там посмотрим.

— У тебя ни черта нет, Валер, — продолжил Бдительный. — А хочется ведь, хочется из грязи выбраться? Ты же для того под Волков лёг? Бабки хочешь, тёлочек нормальных, шмот?

— Кто не хочет, — я не стал отрицать, но уточнил. — Вот только ни под кого я не ложился.

Браток покосился в сторону ворот, где стояли два немца. Указал на тачки подбородком.

— Нравятся колёса? Ведь и ты можешь рассекать на такой, Валер. Пойдёшь ко мне? Мне нужна молодая кровь, я тебя к себе приглашу, твоих пацанов — из тех, на кого сам покажешь. Будешь над ними верховодить. А там и банька, и шмотки, и тёлки потянутся. Ну и я тебе лично, чисто по-братски, на ход ноги отслюнявлю, будет премия от меня.

Предложение действительно прозвучало неожиданно. Я ожидал от братка всё что угодно, но именно это — попытку меня переманить к себе и купить — я ожидал в меньшей степени.

Браток действительно наступил на то, что у него болело внутри, на свою личную обиду и прямо при своих пацанах озвучил мне по-настоящему шикарное предложение. Тут даже спорить было не с чем — любой пацан, абсолютно любой в девяносто третьем году, тотчас бы потёк, как только услышал эти слова. Это действительно был шанс. Шанс для уличного босяка войти в ту самую взрослую жизнь, о которой мы так мечтали.

Я чуть повернул голову и посмотрел на своих. На Копыто, который стоял как чугунная тумба. На Рашпиля, от волнения не находившего себе места. На Шкета, который очень хотел спрятаться, но одновременно не хотел отступать.

Посмотрев своим в глаза, я вернул взгляд на Бдительного. Тот явно ждал, что я приму его предложение сразу же. Ждал, что начну прыгать