Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Предложение было шикарным, из тех, от которого не отказываются. Но не для меня.

Я выжал ещё чуть-чуть и увидел, как из окна второго этажа высунулся Клёпа. Это был сигнал, которого я ждал и который мы с ним обговаривали.

— Есть у нас правило у своих, детдомовцев, — заговорил я, глядя братку в глаза.

— Какое? — вскинулся Бдительный.

Я ответил не сразу, выдержал нужную паузу. А потом всё-таки сказал:

— Не продавайся.

От автора:

Он попал в тело лётчика Красной Армии в июне 41-го. Раз за разом он поднимается в небо, приближая Победу. Вот только фашисты объявили за его голову баснословную награду, и теперь в небе за ним охотятся лучшие асы Геринга https://author.today/reader/574657

Глава 7

Бдительный после моих слов изменился в лице. Из глаз тотчас пропал блеск, осталась только тяжесть и осознание, что я отказал. Братки за его спиной, прекрасно слышавшие наш диалог, попросту опешили.

— Вот значит как, — процедил Бдительный, а потом, справившись с дрогнувшим голосом, добавил с прежней невозмутимостью: — Почему отказываешься, можно узнать?

— Тебе не понять, — я покачал головой.

Бдительный вдруг улыбнулся снова, но теперь улыбка была куда хуже прежней. Он наклонился ближе ко мне, почти к самому лицу, и сказал так тихо, чтобы слышал в первую очередь я:

— Я тебе сейчас объясню по-взрослому. То, что было на нашей прошлой встрече, забудь. Тогда ты меня удивил. Сегодня я приехал готовый. Сейчас мои люди зайдут в корпус, и если пацан там или кто-то знает, где он, я его найду. А ты будешь стоять и смотреть. Понял?

Я чуть отступил в сторону, ровно настолько, чтобы снова видеть его глаза.

— В корпус ты не пойдёшь. А все пацаны, кого я знаю, — здесь.

Бдительный, который был повыше меня, медленно выпрямился.

— Правда?

— Правда.

— И кто меня остановит?

— Попробуешь — узнаешь, — спокойно ответил я.

Братки сзади подобрались. Один уже перестал изображать скуку, второй вынул руки из карманов. Ситуация резко накалялась. До драки было буквально несколько секунд, и драка эта была бы грязной и быстрой. Братки не побрезгуют схватиться за стволы.

Я это понимал. Бдительный тоже.

— Последний раз спрашиваю, — сказал он. — Где пацан?

Перед тем как ответить, я покосился на Клёпу. Стоял он там не просто так, вслед за первым сигналом он должен был подать второй. И, понимая, что Бдительный вот-вот сорвётся, терпение у братка лопнет, я ждал этот второй сигнал прямо сейчас.

Сигнала не было, я видел, как Клёпа сам нервничает. Пацан высунулся из окна настолько, что за малым не выпадал во двор.

— Где он, сука?

Бдительный наконец вспыхнул и потерял самообладание. Он выбросил одну руку, схватил меня за грудки и потянул на себя, одновременно второй рукой доставая ствол.

— Я тебя прямо сейчас пристрелю как собаку, — зашипел он.

Ещё за мгновение до того, как он достал пистолет, я мог ударить. Я отчётливо видел начало движения и смог бы даже обезоружить этого урода, направить его ствол на его же людей, прежде чем они успели бы сообразить.

Но я рисковал. И рисковал вполне сознательно, потому что внутри меня уже шёл счёт минут, который я начал вести после первого сигнала от Клёпы. Только что мной была сделана ставка, возможно, самая крупная как в прошлой жизни, так и в этой. Риск был равнозначен тому, чтобы поставить все фишки в казино на зеро.

А ещё я прекрасно понимал, что ставкой в данном случае были все те пацаны, которые сейчас стояли вокруг меня. Зина, прятавшаяся внутри детдома с малолетками… Я знал, что ради этого пацана братки не станут выбирать методов.

Но существовала старая и добрая поговорка: кто не рискует, тот не пьёт шампанского. За свою жизнь, долгую и сложную жизнь, я понял главное правило: любой риск должен быть осознанным. Только тогда риск будет оправдан.

Бдительный вдавил ствол мне в скулу. Его братки тотчас напряглись, а мои пацаны стояли у меня за спиной, не понимая, что делать дальше.

Давай, Клёпа, не подведи, потому что время, которое я отмерял по внутреннему счётчику, вышло около минуты назад.

И пацан не подвёл.

Я боковым зрением увидел, как Клёпа дал второй сигнал.

— Где пацан, сука⁈ — шипел, брызжа слюной, Бдительный.

— Да чтоб я так знал, — я развёл руками.

Копыто и Рашпиль было рванули ко мне на помощь, Шкет испуганно выдохнул, Очкарик схватил мелкого за рукав и оттащил на полшага назад. Я же поднял левую руку к своим, тормозя пацанов. Всё сжалось в один тугой узел.

И ровно в этот момент за воротами раздался звук. Это был мужской голос, потом ещё один. Точно так же, как и при приезде Бдительного, послышались хлопки дверей тачек, но теперь куда более громкие — закрывалась-то не иномарка.

— Заходим, заходим, — послышался грубый, но знакомый мужской голос.

Знакомый, кстати, не только мне. Бдительный замер — его глаза на миг ушли в сторону ворот, рука тотчас убрала ствол обратно. Я даже внутренне болел за то, чтобы он успел это сделать и не спалиться.

Перед кем не спалиться?

А вот как раз перед полетевшими во двор детдома ментами во главе с усатым майором.

— Шухер! — успел выкрикнуть один из братков, стоявших у ворот.

У ворот замелькала милицейская форма: фуражки, серый майорский китель. Так как сейчас, я никогда в своей жизни ментам не радовался. Всё-таки не зря, крайний раз возвращаясь из ментовки, я мысленно замерял время возможного реагирования на звонок товарища майора. И не зря я давал менту крайне любопытную мотивацию, а вместе с ней и дело, которое гарантированно приводило к внеочередной звёздочке на погонах.

Братки засуетились. Для них визит ментов был как гром среди ясного неба. Чужая взрослая сила, которую Бдительный привёз с собой, вдруг встретила другую взрослую силу.

Бдительный стоял рядом, и я видел, как у братка на глазах ломается его тщательно собранная утренняя постановка. Братки во главе со старшим даже не сразу поняли, как реагировать на появление ментов. Если в прошлый раз наша доблестная милиция сразу начала проводить задержание, то в этот раз ни пистолетов, ни наручников в их руках не было. Больше того, от меня не ушло, как сам майор при виде братков опешил.

Бдительный молчал, силясь понять, что вообще происходит. Я встретил его взгляд и ничего