Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Клёпа всё ещё стоял посреди сарая, тяжело дышал и то и дело вытирал пот со лба, как гонец после плохой вести. Остальные молчали, переглядывались, переваривали новые вводные. Ночь и следующее утро у нас становились той самой чертой, после которой всё либо удержится, либо полетит к чёрту.

— Ещё раз, пацаны, — я решил повторить главный принцип, которого нам следовало придерживаться ближайшие сутки. — Начиная с этой минуты я хочу, чтобы вы показали образцовый детдом. Я хочу видеть мальчиков-зайчиков. Оденьтесь в лучшее, что у вас есть, без рванины и в чистое.

— А если нет, Валер? — уточнил Очкарик.

Я понимал, что далеко не все наши такие ушлые, как Клёпа, который приторговывал всякой мелочёвкой. Поэтому нормальная одежда была далеко не у всех.

— Тогда возьмите у тех, у кого она есть, — сказал я, покосился на Шкета и Клёпу.

Тем, конечно, такая моя идея пришлась не особо по душе, но никаких возражений не последовало.

— Шкет, Клёпа, вы ответственные. Если увижу хоть одного в рвани — спрашивать буду с вас, — обозначил я. — И приберите как следует по территории и внутри детдома. Я хочу, чтобы даже у Зины глаз ни за что не зацепился. Задача ясна?

Пацаны отрывисто покивали.

После сарая я сразу ушёл в корпус. Надо было срочно позвонить той девчонке из ветклиники и узнать, как прошла операция у Тайсона. Позвонить я решил с телефона Зины. Ещё один телефон был на вахте, но мне совсем не хотелось, чтобы разговор подслушивали люди, не посвящённые в расклад.

Ещё пару дней назад о такой роскоши, как звонок из кабинета заведующей, я даже не мог помыслить. Теперь, когда я встретил Зинаиду в коридоре и озвучил просьбу, та безропотно протянула мне ключи от своего кабинета.

— Конечно, Валер… там дверь заедает, поэтому, когда будешь открывать и закрывать, чуть потяни её на себя, — предупредила меня заведующая.

Через пять минут я уже был в её кабинете, справился с дверью, которая действительно открывалась плохо. Взял телефон, достал листок, который мне дала девочка из ветклиники, и набрал номер.

Мгновение — и из трубки послышались длинные гудки. Про людей я сегодня уже услышал достаточно. Теперь нужна была одна простая вещь: чтобы мне сказали, что Тайсон жив.

Гудки шли долго. Один. Второй. Третий. Я уже собрался мысленно к тому, что сейчас никто не возьмёт, как в трубке щёлкнуло.

— Алло?

Голос был молодой, немного усталый, но я его узнал почти сразу. Та самая девчонка на том конце провода.

— Это по бультерьеру, — сказал я. — Тайсон.

— Да, я поняла. Я почему-то думала, что ты не позвонишь…

— Как он? — спросил я.

— Операция прошла успешно.

Я не перебил, но следующий вопрос всё равно вышел слишком быстро:

— Что с ним сейчас?

— Живой, — ответила она. — Спит сейчас, восстанавливается. Я забрала к себе домой, как и обещала. Максим Викторович очень злился… — девчонка вздохнула.

Я выдохнул с облегчением, внутри отпустило. Не всё, конечно. Просто один кусок из сегодняшнего дня перестал давить в груди. За пса я переживал.

— Когда его забрать можно? — спросил я.

— Завтра к вечеру уже можно.

— Понял.

Она помолчала секунду, и я тоже молчал.

— Спасибо, — наконец сказал я.

Девчонка на том конце будто собралась ответить чем-то длиннее обычного «пожалуйста».

— Я хотела…

И замолчала. Пауза повисла на секунду. Я не торопил.

— Ладно, — сказала девчонка. — До свидания, я буду тебя ждать.

— До свидания.

Я положил трубку и ещё на мгновение задержал ладонь на аппарате. Мысли в этот момент появились разные. Приятно было осознавать, что в такое непростое время оставались люди, как эта девчонка. Которые думали не только о себе. Пожалуй, именно на таких, как она, наша страна и выжила в лихие девяностые.

Закончив один разговор, я тотчас начал другой. Набрал шестизначный номер и снова поднёс телефон к уху. На том конце провода трубку взяли быстро. И я безо всяких приветствий сразу сказал:

— Будь готов завтра поутру.

Не дожидаясь ответа, я положил трубку, развернулся и вышел обратно в коридор, закрыв за собой дверь кабинета Зины.

В детдоме уже началась суета — пацаны переодевались, занялись генеральной уборкой. Я в двух словах посвятил Зину в задачу без конкретики и попросил её проследить за тем, чтобы детдом встретил завтрашнее утро чистым и нарядным.

Теперь, когда у меня появилось понимание, что братки не сунутся сюда раньше завтрашнего утра, когда откинется Бдительный, я решил вернуться на хату, где сухарились Игорь и Шмель.

Перед уходом я позвал к себе не Копыто, который во время моего ухода оставался за старшего, и даже не Шкета. Позвал Клёпу.

— Слушай сюда внимательно, — заговорил я, когда мы с Клёпой отошли чуть в сторонку.

Клёпа то и дело косился на меня, хотя прямо в глаза не смотрел. Привычка, над которой пацану ещё предстояло долго и упорно работать.

— Клёпа, ты хотел поучаствовать в деляге плотнее? — спросил я. — Хотел войти в основной расклад?

Слова прозвучали для пацана неожиданно, и оттого он даже вздрогнул и впервые посмотрел на меня прямо. Сглотнул, медленно кивнул.

— Д-да…

— Тогда, — я осмотрелся, чтобы нас никто не увидел, и достал из кармана листок, на который в кабинете заведующей написал номер телефона хаты друга Шмеля. — Держи.

— Это что? — пацан взял клочок.

— Если вдруг начнётся жопа и братки полезут сюда раньше времени, набери по этому телефону, — объяснил я.

Клёпа, к моему удивлению, не стал задавать вопросов. А потом с важным видом спрятал этот листок себе в носок.

— Сделаю, Валера, — пообещал он, а потом впервые посмотрел мне прямо в глаза. — Спасибо за доверие, обещаю, что я тебя не подведу.

Я подбадривающе похлопал пацана по плечу. В детдоме сегодня вечером меня уже ничего не держало, поэтому я двинулся прямиком на хату товарища Шмеля. Пошёл пешком и полностью погружённый в свои мысли. Конечно, подумать было над чем. И меньше всего хотелось упустить из поля зрения какую-то мелочь, на первый взгляд неочевидную, но по факту — определяющую. За свою немаленькую жизнь я давно понял, что мелочей не бывает. И порой как раз такие мелочи гораздо более важны, чем то, что лежит на поверхности.

Вскоре я уже заходил в подъезд, прежде несколько раз проверив, не висит ли на мне чей-то хвост. Всё было чисто, более того, мне повезло — бабулек под подъездом тоже не было. А мне меньше всего хотелось, чтобы меня сейчас кто-то видел.

Я поднялся на этаж и коротко, как мы