Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

сия тревога была лишней — сигнал «готовиться к худым временам» по Руси пролетел громко, и очень многие затянули пояса заранее, чтобы скопить побольше продуктов. Тоже плохо и грустно, ибо русичи кушать должны хорошо, но это все же лучше, чем оказаться на грани голода без всякой подготовки. Первые склады с зерном открыли в феврале и не во всех городах — привычный к тяготам жизни в «зоне рискованного земледелия» люд не плошал, но тренд, собака такая, напрягающий — дальше будет хуже, и никакие «пусть у Государя и дьяков его голова болит» от классической болячки русского интеллигента меня не спасали: болит за Русь сердце, требует хоть каких-то действий.

Еще в декабре выпросив у Государя грамотку, я сформировал из своих людей «ревизорные команды» и отправил их проверять склады в городах да ездить по деревням, смотреть «реалии на земле» — в отчетах-то чиновничьих стабильная тишь да благодать, и понять их можно: страшно Москву беспокоить. Понять можно, смириться и простить — нельзя: за каждым бравурным отчетом параноидальный я видел голодные смерти сотен русичей.

Первые команды вернулись в середине января, порадовав отчетами. Не мрут с голоду русичи, по крайней мере в близких к Москве уездах. Склады и впрямь полны, дьяки врут в меру, стратегическую важность успешного проживания «худых лет» земские элиты осознают. А как не осознавать, ежели на вилы озверевшая от голода толпа и подымет? Большая кампания была по созданию запасов, много денег по Руси благодаря ей разошлось. Тут бы кусочек побольше откусить, но близость к Москве прибавляет здравомыслия: кого в первую очередь проверять будут? Понятное дело — тех, кто ближе.

В конце января подтянулись ревизоры из более далеких уездов. Тоже нормально, но единичные склады подозрительно «ополовинены» без реальной нужды. Это я аккуратно подшил в папочки и отправил в Москву. Скоро полетят вороватые головы. Зерна на складах это не прибавит, но прибавит справедливости, а зерно мы потихоньку завезем — импорт продолжается, но платить приходится за него больше: слишком много проблем в Европе, мешают геополитические акторы крестьянам хлеба растить. Полагаю, где-то там какие-нибудь условные бароны из крестьян вытрясают все без остатка, потому что война требует колоссальных денег, которые больше неоткуда взять. Конторка в Антверпене в этом плане пригодилась: часть платежей по кредитам я охотно принимаю провиантом.

Ревизоры из дальних уголков раньше лета не вернутся, но с немалой долей уверенности можно констатировать: этот год Русь переживет без особого напряжения, и я питаю осторожную надежду на то, что посланные Руси для укрепления в Вере истинной «худые лета» мы переживем, отделавшись малой кровью.

Поток людей в Мытищи сильно поредел — все, кто хотел, уже у нас, а других пока «худыми летами» не прижало. Тяжело крестьянину с земли сниматься и идти куда-то батраком. Это — грандиозная травма и слом сознания. Веками деды с прадедами здесь жили, хлеба сажали, крепость хозяйскую блюли, а ты, получается, наследие предков предал. Здесь уже не важны зарплаты, «соцпакеты» и возможность построить себе домик качественно иного уровня. Здесь удар по психике такой, что только плакать и остается.

Тяжело, и мы очень стараемся относиться к новичкам из крестьян с пониманием, давая им привыкнуть и аккуратно «вымывая» горе супер комфортной на общем фоне жизнью и причастностью к созданию «диковин». Мытищи — это не только научно-производственный кластер и зона опережающего развития, это — первый в мире опыт промывания людям мозгов корпоративной солидарностью. Мытищи — одна семья! У нас есть великая общая цель! Ты не просто работаешь за зарплату, ты своими руками куешь светлое будущее самой великой Руси! Неудивительно, что мои люди, когда куда-то ездят, ходят гоголем, физически ощущая разницу в образе жизни. Грех гордыни в Мытищинском храме ныне отмаливают столь же усердно, как грех чревоугодия.

А еще Мытищи удостоились чести вакцинироваться от оспы в числе первых. Сначала, само собой, в маленькую ранку на плече заразу втерли мне. Затем — всей моей семье. Дальше — управленческий контур и лучшие мастера. Это придало вакцинации элитарного флера, и не бурчал вообще никто. Поликлиника и ее врачи сработали как надо, приглядывая за словившими легкую лихорадку людьми, выдавая им больничные (оплачиваемые!) и в случае сильной реакции организма на заразу госпитализируя на пару дней. Общая смертность за кампанию — восхитительный, зияющий дырой в центре, нолик.

Многое замедлила или приостановила зима, но ничего не смогла сделать со стройками. В начале января здание Академии Наук торжественно открыл сам Государь, а Патриарх не постеснялся лично его освятить и благословить собравшихся на открытие ученых на «постижение установленных Господом для мира земного законов». Хорошая концепция, но веками крепнувшее в недрах Церкви предубеждение к науке одной лишь державной волей не изжить. Много, опасно много влиятельных батюшек на Академию с прищуром косятся, и очень стараются не коситься на Мытищи — опасно сие, сам Патриарх к нам время от времени заезжает в гости, с благословлением и словами теплыми.

Дела делаются, реформы реформируются, крепнет да богатеет Русь, но это — поверхность, а внутри… Господи, помоги мне обиды ложные изжить. Вижу я, и Ты видишь — не от злобы сие, а от культурного кода, «заветов предков» и, прости-Господи, дубоумия. Воистину не ведают, что творят, но державе от этого не легче.

Словно снег за окном шуршат по листам перья. Ведутся осторожные беседы, заносятся кому надо подарки, старательно прячутся «мины» бюрократические в недра государственной машины. Большие люди — занятые люди, нагрузку как правило тащат приличную, поэтому велик в них соблазн тупо из-за личного, человеческого выгорания «подмахнуть» текучку не вникая. И в этом тоже умысла злого нет, и от этого только хуже. Истинное зло редко формы однозначные принимает, как правило благими (пусть и для личной шкуры) намерениями продиктовано, и форму принимает безликую, скучную, серую, пылью конторок да архивов пахнущую. Безликую настолько, что источника «мины» для наказания установить невозможно.

Первая «мина» всплыла в Вологде, в ремесленную школу при казенном дворе пришел циркуляр с печатью уездного духовного правления. Формулировка — закачаешься: «…во избежание смущения юных умов предписывается временно ограничить преподавание учений о движении небесных тел и устройстве природных сил, не подтверждённых Священным Писанием и толкованием Святых Отцов». Вроде бы не прямо запрет обучения в целом, но азы астрономии (мне удалось донести ее важность до Государя во время разработки учебных программ) с циркуляром несовместимы, а «устройство природных сил» рубит всю механику, которая в данном случае является основой программы. То есть — полная парализация