Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

Благо хватило у одного из учителей-батюшек духу в Москву с челобитной съездить. Отозвали циркуляр, провели расследование, но кроме «внушения» держателю уездной печати сделать ничего не смогли. Второй случай был опаснее — из недр ведающего казенными заводами приказа на белый свет явилось распоряжение о «предварительном духовном согласовании всех новых механизмов, способных заменить труд человеческий». Это — прямая атака на меня, потому что согласовывать предлагается каждый паровой двигатель. Урон производству из-за лишней возни на долгой дистанции получается чудовищный, поэтому я напросился в гости к Государю с челобитной «найти управу на бояр злых да попов дубоумных». Царь посмеялся, но отмашку разобраться дал. Даже мое прямое вмешательство в расследование не помогло — «уперлись» в дьяка среднего ранга. Нету злого умысла, просто подмахнул тонущий в бумажной работе человек, но систему уже не остановить — на каторжные работы отправили бедолагу.

Появилась-таки на Руси система каторги. Тяжело там, кормежка скудная, работа (землю копать в основном да лес валить) изнурительная, бытовые условия уровня «лишь бы не перемерли быстро». Жалко людей чисто по-человечески, но халатность служебная — преступление. Успокаиваю совесть тем, что иначе почти всем каторжанам грозили казни, клеймение, усекновение конечностей да вырванные языки. Ох не подарок каторга, но хотя бы так.

Ну а паровые двигатели, за пару месяцев после демонстрации Государю, пережили еще ряд технических усовершенствований и пошли в «серию». На конец зимы у нас было уже четыре штуки. Три — для себя, в лесопилки да кузни. Оставшийся — в Академии наук трудится, паровое отопление на нем держится. Скоро запасной туда привезем — плохо, если ключевая штуковина сломается, а заменить нечем. И ломается — пару раз приходилось быстренько воду сливать, разбирать да заменять детали, благо было чем.

Дело паровое на Руси признано архиважным, поэтому наши умники да мастера помогли построить казенный паровой заводик. Сейчас там идет обучение и изготовление тестовых прототипов, но будущее пара в наших землях выглядит безоблачным — время есть, деньги есть, дефицит кадров лет за двадцать целиком исчезнет, а значит однажды по рекам с жизнерадостным попыхиванием трубой начнут сновать пароходики, в Уральских шахтах появятся насосы для откачки воды, а там и до первой в мире железной дороги «Москва — Мытищи» рукой подать!

Глава 3

Наш мир полон явлений и законов, которые сопровождают человека с рождения до смерти. Когда что-то было, есть и будет всегда, оно неизбежно воспринимается как неотъемлемая часть мироздания, и поэтому в качестве объекта для осмысления человеком воспринимается не всегда. Настолько «не всегда», что нет ничего удивительного в том, что до выстраивания колоссальных научных институций прогресс шел неизмеримо медленнее, чем начал это делать в Новейшее время.

Почти уверен, что очень многое из того, на что обратил внимание научный аппарат Новейших времен единичными учеными или их группами аккуратно исследовалось еще очень давно. Об обычных людях даже не говорю — очевидно, что за многие века использования янтаря и шелка два эти предмета неизбежно соприкасались, пусть даже случайно. Соприкасались, реагировали, и уже к нынешнему, 1561 году, в «янтарных» районах Балтики каждый крестьянин, ремесленник и купец знает, что если потереть янтарь куском шерсти, камешек начнет цеплять на себя соломинки, пух и другую невесомую мелочь, а в сухой морозный день даже будет потрескивать, будто спрятана в нем крошечная искорка. А если к волосам янтарь «натертый» поднести, те аж дыбом встают! Но больше всего нравится тамошним в темноте камешком по шерсти водить и смотреть, как на краткий миг рождается слабый, но различимый синеватый огонек. Чудно́!

Есть и иное известное всем, а не только к янтарю допуск имеющим, явление — порой, задев случайно скобу дверную, морщится человек да бранится беззлобно, по привычке. Бранится, а потом улыбается, глядя как дети его, хорошенько пошаркав по полу, друг дружку «щелкают» да от радости повизгивают. А как много эмоций получают девочки, девушки и женщины, когда в кругу подружек гребнями деревянными причесываются! Как живые тянутся те к зубьям, и ох не даром именно гребень дарит Баба Яга в известной сказке!

Никто особо не задумывается о сути явления сего — приписывают в известную категорию да и все. Кто-то — «силам нечистым», а кто-то, кто образованный, записывает в «магнетизм». Закономерности, однако, отмечают все: в сухую погоду и при натопленной печке «щелчков» больше, от сукна да шерсти «щелкает» охотнее, чем ото льна, а железо «щелкает» мощнее дерева. Но это пока — не научные знания, а набор рассыпанных по миру бытовых наблюдений. Это относится к обычным людям, а вот отнесение сего людьми образованными к разряду «магнетизм» так и вовсе вредно, ибо блокирует взгляд на электричество как на отдельное явление. Мытищинская ученая братия, например, если бы я ее носом не ткнул, копать бы и не начала, и даже так, с учетом моей колоссальной в их глазах репутации, энтузиазма поначалу не проявляла.

Опыт первый!

— Пух — притягивает, — я сыпанул на натертый шелком камешек жменю пуха.

Ученые пожали плечами — ну да, притягивает, где удивление?

— А железо да магниты почему не притягивает? — спросил я, оперся руками на стол и минут десять делал ученым некомфортно, тяжелым взглядом пытаясь найти того, кто сможет найти в себе академическую смелость оправдать сотни лет работы в рамках неверного вектора.

Не нашлось, и это хорошо — люди мои знают, что в Мытищах смотрят на реальность, а не пыльные книги.

Опыт второй!

Берем медный провод. Длинный, больше метра, для наглядности. С одной стороны — хорошенько «натертый» янтарь, с другой — два десятка ученых, по очереди будут за конец держаться, для наглядности и в рамках принятого у нас метода «повторяемости с учетом условий». Янтарь натирали каждый раз, а я даже говорить здесь ничего не стал — хватило ударить статикой каждого, чтобы в умных головах сама собой зародилась концепция «цепи».

Опыт третий, нужный для подтверждения выводов из второго — проволоку делим на три части и сматываем кусочки. Все еще проводит статику. Впечатлились? Пищу для размышлений получили? Отлично, теперь давайте работать. Долго, очень долго работать, при всем моем желании поскорее заиметь в тереме лампочки, а на производствах — автоматизацию привычного мне, а не водно-парового характера. Три исследовательских группы сформировали, для конкуренции, и на этом пока придется остановиться и радоваться маленьким, но ценным тем, что без моей указки на свет явились, диковинам.

Первый «кулибин» из папочки