Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Легкое покашливание вынудило Андрея прекратить изучение дома и опустить глаза.

У заднего входа в особняк, выстроившись солдатами на параде, стояли пятеро: невысокий и чуть пузатый кореец лет сорока с гаком; красивая, совершенно сибирского вида баба сходного возраста и трое детей-полукровок – две дочери и мальчишка, по прикидке Харитонова двадцати, шестнадцати и восьми годов соответственно.

– Добрый день, ваше сиятельство, – хозяин «солдатского смотра» стянул картуз, ловко заправил под ремень, поклонился, – добро пожаловать домой!

Его пухлое лицо озарилось искренней добродушной улыбкой. Было заметно, что мужчина не первый год пытается отпустить бороду по русскому образцу, но на азиатской личине подобные эксперименты выходили весьма неубедительными и даже нелепыми. Впрочем, Илья задумался, что таковой нелепостью толстячок давно научился пользоваться себе на угоду…

– Арсений Гуевич Чхве, – без промедления представился тот и вышел вперед, – управляющий делами дома Протасовых. Моя супруга Наталья, она отвечает за стирку, готовку и уборку, дети тоже помогают по хозяйству в меру сил.

По-русски Арсений Гуевич говорил чистейшим образом, что выдавало в нем отнюдь не первое поколение обрусевших азиатов.

Он выпрямился и всмотрелся в лицо графа так цепко и внимательно, словно пытался сравнить его с фотографическими образами юноши, которого до сего дня знал лишь понаслышке.

Судя по изгибу губ, увиденным остался доволен. А дай волю, так и вовсе бы прокомментировал, до чего рослым и возмужалым стал Андрей Константинович.

Словно дождавшись неведомого сигнала, остальная челядь тоже поклонилась графу на восточный манер, и даже Наталья.

– У вас очень красивые дети, – сказал Протасов, слегка растерявшийся от гостеприимного натиска. – Здравствуйте, Арсений Гуевич.

– Ваше сиятельство, – тут же затараторил Чхве, снова кланяясь, – вы, должно быть, меня не помните. Я к вашему отцу Константину Николаевичу Протасову через год после вашего рождения устроился. Начинал в простых слугах. После смерти матушки вашей, Татьяны Львовны, царствие ей небесное, меня его сиятельство Константин Николаевич отослали в Екатеринбург на управление перевозками… вам тогда семь исполнилось…

Андрей обернулся к Илье, покивал сам себе, легко потряс в воздухе тростью.

– Да-да, конечно, отец неоднократно упоминал ваше имя, Арсений Гуевич… А вернулись вы лет через десять, верно?

– Совершенно верно, ваше сиятельство! – круглое лицо Чхве снова расплылось в улыбке. – Ровно через десять! Вас уже как год не застал, вы отбыли в колонии. Более меня Константин Николаевич от себя уже не отсылали. Сделали управляющим и приказчиком на месте, они тогда изволили в Главном казначействе служить.

Он сделал еще один шаг вперед и почтительно сложил ладони перед грудью.

– Желаю сразу предупредить, – горячо добавил он, – чтобы вы не изволили беспокоиться о семейном состоянии! У меня все под непременным приглядом! И конюшни, и карета, и за могилами родительскими ухаживание беспрестанное. Особняк и имущество, все на книгах в полнейшем соответствии…

– Постойте, дружище, – Андрей нервно хохотнул и снова вскинул трость, но теперь будто отгораживаясь от потока деловых новостей. – Верю, Арсений Гуевич, несомненно, верю, но позвольте к делам позже!

В калитку, стараясь не обить углы чемоданов, протиснулся извозчик. Стал составлять у входа. Средняя дочь Чхве и сын бросились помогать, и через минуту ванька уже укатил.

Граф и прочие молча наблюдали за переноской багажа, будто подбирая темы для неловкого разговора. Пахло влажной землей и едва пробивающейся зеленью, от конюшни потягивало навозом.

Молчание нарушил Харитонов.

Возвратился к калитке, вдумчиво запер на вполне современного вида задвижку; снял котелок, пригладил короткие жесткие волосы и вдруг распорядился, глядя при этом на Протасова:

– Арсений Гуевич, будьте любезны, занесите поклажу в гостиную. Мы разберем чуть позже.

Глаза Арсения из кошачье-миндалевидных стали круглыми. Он только сейчас по-настоящему рассмотрел внешность графского спутника и с откровенным негодованием уставился на примитивные накожные узоры, вызывающее одеяние, серьгу и отвратительно несибирский загар.

Кулаки корейца стиснулись, желваки заиграли, а на виске запульсировала жилка. Илья, впрочем, этих недружелюбных проявлений будто бы и не заметил. Вернул котелок на голову и взглянул в глаза Чхве с видом человека, привыкшего заглядывать и в куда более страшные области.

Глава вторая

Полагали погибшим. Немедленно прекратить! План прежний

Рот управляющего вытянулся в идеально круглую баранку. Но до того, как из него вылетело хоть слово гневной отповеди, Протасов с улыбкой подтвердил:

– Прошу, не удивляйтесь, господин Чхве. Это Илья Шихаович Харитонов, мой… компаньон, старпом, распорядитель, и во всех вопросах верная правая рука.

Пузатый кореец сжал губы.

Моргнул еще раз.

Сглотнул комок и поклонился, теперь чуть мельче.

– Как будет угодно вашему сиятельству. Флигель с графского благословения занимает наше семейство, но Наталья подготовит вашему камердинеру наиболее удобную комнату в подкле…

– Не утруждайте себя, – мягко, но настойчиво перебил новый господин. – Илья займет комнату брата.

Глаза Чхве снова округлились. Андрей улыбнулся, подступил. Добавил по-дружески, в довесок потрепав ошеломленного бедолагу по плечу:

– Ну же, Арсений Гуевич, пóлноте удивляться. Мне еще только предстоит заново привыкнуть к столичным этикетам, но пока…

Он многозначительно проглотил вывод, и широким хозяйским шагом двинулся к дому.

– Разумеется, ваше сиятельство, – ответил Чхве спокойно, но с легкой дрожью в тоне. – Как прикажете.

Затем махнул рукой и коротко приказал на корейском.

Теперь за чемоданы взялись все трое отпрысков. Супруга же отворила графу дверь, а сам Чхве последовал за ним по пятам, с определенной намеренностью опередив Харитонова на входе в особняк.

– Кофий готов, ваше сиятельство, – наконец подала голос Наталья, и он оказался у нее на редкость сильным и грудным, – пусть и распогодилось, но разодеты вы шибко уж легко. Простуду подцепить сейчас не сложнее легкого, проходите испить первейшим делом!

Процессия обстучала ноги, миновала главную лестницу на второй этаж, вывернула в просторную прихожую, откуда граф проследовал в гостиную. Там, дождавшись появления детей Чхве, Протасов и дал указание составлять багаж.

Дом наполнял приятный аромат пыли, стряпни, прогорающих в печи дров и натирки для деревянной мебели. Под пыхтение младших Чхве чемоданы сгрудились в углу.

Андрей же тем временем прогулялся по гостиной, способной вместить до двух десятков гостей. Осматривался он с откровенным любопытством человека, давно не бывавшего дома. Бросил перчатки и шляпу на стул, миновал пару игровых столов, легко прикоснулся пальцами к спинкам нескольких кресел, приоткрыл двустворчатую дверь в семейную столовую.

Наконец уселся, отставил трость, расстегнул сюртук и ослабил шейный платок.

Илья беззвучно водрузил саквояж на стол для маджонга. Тоже быстро прошел всю комнату, но вдоль окон, выглянул в каждое. Испепеляющего взгляда Арсения Гуевича он, казалось, сознательно не замечал.

Закончив с инспектированием