Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Споро метнувшаяся в кухню, Наталья выплыла обратно с большим овальным подносом, на котором, однако же, кроме кофейника и блюдца с сахаром, обнаружилась всего одна чашка. Выставив на стол у окна, госпожа Чхве наполнила ее густым дымящимся напитком, но Андрей попросил:

– Будьте любезны, уважаемая Наталья, еще чашки вашему супругу и моему компаньону. А еще, быть может, сыщется рюмка коньяку?

– Ой… – та разве что руками не всплеснула. – Простите, ваше сиятельство, сразу не смекнула… Рюмок прикажете одну нести?

– Три, – тепло улыбнулся ей Протасов.

– Две, – осторожно ввернул Арсений, – если дозволите…

– Одну, – негромко добавил Илья.

– Как пожелаете, – отмахнулся граф. А Наталье добавил: – И петрушки веточку.

Уже через пару минут на поднос добавились серебряная рюмка, штоф с янтарно-кирпичным внутри, блюдце с зеленой разлапистой веточкой и еще две кофейных пары. Супруга управляющего чинно разлила, не забывая при этом негромко оправдываться:

– Ваше сиятельство, вы за коньяк только не серчайте, не Шустова производства. Но продавец обещал качество, да и брат ваш изредка ценили… А вот петрушка хороша должна быть, туркестанская, самый наисвежайший привоз!

– Да пóлноте оправдываться, Натали, – улыбнулся Андрей.

Поднял рюмку, жестом приглашая остальных угощаться кофе. Арсений и Харитонов взяли – первый с блюдцем, второй проще, – и почтительно разошлись на прежние наблюдательные пункты.

Граф выпил, довольно крякнул, похрустел веточкой.

– Ах, люблю это сочетание! – шумно выдохнул он. – На чужбине ее найти редкость была величайшая… – закинул ногу на ногу, снизу вверх изучая старшего Чхве. – Ну что же вы, Арсений Гуевич, молчите? Мне новости из вас клещами тянуть? Или вы меня к грандиозному подготавливаете?

Толстячок стремительно помрачнел.

Осторожно приблизился к столу; бережно, но с легким перезвоном о блюдце вернул недопитый кофе на поднос, словно рассказ его требовал предельной сосредоточенности и свободных рук. Илья наблюдал за ним поверх тонкостенной чашки, прихлебывая самыми мелкими глотками.

– Ох, ваше сиятельство… – начал Чхве, но Андрей нахмурился.

– Давайте-ка проще, уговор?

– Виноват, Андрей Константинович… – кореец еще раз поклонился сидящему графу, сомкнул ладони у груди. – Пожалуйста, позвольте выразить личные соболезнования по утрате брата.

Протасов тоже потемнел лицом. Бросил быстрый взгляд на Харитонова, покрутил в пальцах пустую рюмку.

– Чего уж там, Арсений Гуевич… восемь месяцев миновало. Да и сибиряку ли по своим мертвым плакать?! Но благодарю сердечно…

Дальше Чхве продолжать отчего-то не стал.

Покусывал губу, потирал сложенные ладони и подбирал слова, оставаясь объектом пристального интереса со стороны Харитонова. Наконец, едва Андрей потерял терпение и хотел поторопить, заговорил. Негромко, быстро, но не тараторя.

– Признаться откровенно, Андрей Константинович, вас мы уже какое-то время полагали погибшим в колониях. Да и не только мы, если откровенно говорить дозволите. Вам-то же я самолично грамотки в департамент отправлять сносил, а вот ответных все не следовало, ни передачей, ни пневмопочтой. Даже весточки малой не приходило, а инстанции высокие о положении дел молчали, хоть тресни!

Он бросил быстрый взгляд на стоявшую поодаль жену, и та едва заметно кивнула, предлагая не робеть.

– Адвокаты уже шарманку завели, что род Протасовых пресекся, – виновато добавил Чхве, а Андрей задумчиво побарабанил пальцами по верхней губе. – Если дозволите предположить, я почти уверен, что они наверняка начали сбор бумаг по отчуждению наследия вашего к ветви Бахметевых…

Протасов вздохнул. Со звоном поставил рюмку на поднос и вдруг улыбнулся, поочередно осмотрев всех в зале.

– Ну что же, друг мой Арсений?! Ан нет! Вот он я – живой и здоровый, разве что обветрен больше необходимого, да самую толику отвык от столичных масштабов!

– Ох, да, ваше сиятельство, – улыбнулся в ответ Чхве, закланялся мелко и часто, ладонями опять потряс, – радость это превеликая! Адвокаты же рехнутся от новостей, так пусть им черт мозги лечит!

Он вдруг замер и втянул воздуха:

– Однако, Андрей Константинович, вынужден также предупредить, когда мы получили весточку от вас и новость, что вы возвращаетесь в Россию, то раньше конца мая не ждали. Так что, полагаю, документы по передаче наследства еще не до конца оформлены, но я обязательно ускорю…

Андрей легко хлопнул в ладоши, прерывая управляющего. Без усилия поднялся на ноги. Протянул руку, одобряюще положил на плечо Чхве.

– Обстоятельства непреодолимой силы заставили меня прибыть раньше! – торжественно провозгласил он. – Вынудили, так сказать, оседлать попутный ветер! Но да это ничего, Арсений Гуевич, что не готовы бумажки-то. К деловым вопросам и наследству мы и вовсе чуть позже перейдем. А пока, друг мой, позвольте выразить вам сердечнейшую благодарность за сохранение родового гнезда в его изумительно-первородном виде!

Он перехватил ладонь немало удивленного толстячка, заключил в своей и пожал, без шутки и баловства, а искренне и крепко.

– Спасибо, господин Чхве! Действительно спасибо, что все это время заботились о текущих делах и доме, будто о собственном! Вы обязательно будете за это вознаграждены.

Тот охнул, пытаясь одновременно отвечать на рукопожатие и кланяться.

– Ваше сиятельство, право не стои…

Протасов не позволил, перебил все так же решительно и громко:

– Вы, кстати, не бедствовали?! Требую отвечать честно!

Теперь, как заметил Харитонов, смутился не только пухлый Чхве, но и его жена. Потупилась, затеребила передник.

– Ни в коем разе, ваше сиятельство, – степенно отчитался Арсений, наконец-то избавленный от крепкой хватки графа. – От времени смерти Павла Константиновича и до дальнейшего разбирательства я взял на себя смелость уважительно распорядиться средствами имения. Распорядиться экономно и рачительно, о чем могу предоставить все необходимые доказательства расписками и строгим перечетом трат, но…

– Это прекрасно, – кивнул Андрей, в который раз осаживая управляющего. Добавил чуть мягче, доверительнее: – У меня нет ни малейших оснований усомниться в вашей рачительности, господин Чхве.

И вдруг прищурился, снова продемонстрировав Харитонову уникальное умение читать по мимике:

– Но позвольте угадать, ведь это же не все причины для беспокойства?

Арсений чуть не прикусил губу, вовремя сдержался, но Наталья снова ухватилась за передник, будто тот срывало ураганом. Илья скрыл улыбку за глотком кофе – челядь определенно не ожидала такой проницательности вернувшегося господина.

– Увы, Андрей Константинович, но вы правы, – уже не так уверенно пробормотал Чхве, на этот раз места рукам не находя и чуть ли не пальцы заламывая. – Вопрос как раз особняка касаемый… раз уж вы его состояние так высоко оценили… но в том дело…

– Арсений Гуевич, – сказал Харитонов без малейшей эмоции в голосе, и даже не поменяв позы, – рассказывайте уж как есть, не томите.

Тот вздрогнул.

Медленно повернулся к Илье и вовремя проглотил что-то нервно-злобное, готовое вырваться на