Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Он дразня погладил ставшую такой чувствительной кожу кончиками пальцев, обвел контур ее груди языком.

«Хватит», — сказала она это вслух или только подумала?..

Эрика не успела ни понять, ни опомниться, а очередной движение Дэна вышло слишком резким.

Он почти потерял равновесие, едва не упав на нее.

В голове стреляли молнии, и в очередной уже раз зацепиться в реальности удалось только за Зейна.

За то, как он отвел прядь волос с ее лица, склоняясь к уху.

— Расслабься. Маленькие бонусы для Смотрящей, помнишь?..

Первым желанием стало послать его к черту.

Вторым — вцепиться в него непозволительно сильно, до синяков на предплечье.

Внезапно оказалось, что она тоже помнила, — как ощущаются его пальцы. Собственное голодное и почти неподконтрольное нетерпение, рождающееся после первого же, еще почти невесомого прикосновения.

Невыносимо яркий привет из другой жизни, которому нечего было делать в этой.

Дэн еще держался, продолжал двигаться, хотя и начал сбиваться с ритма, но ЗЕйн каким-то образом встроился даже в этот хаос.

Не ожидая от чужого первого раза, по сути, ничего особенно приятного, она зажмурилась, слишком сильно, должно быть, сжала влажные светлые волосы.

Дэн издал какой-то невнятный звук и замер, и, с трудом фокусируя взгляд сквозь затянувшую разум пелену, Эрика с поразившей ее саму ясностью в последний момент успела подумать, что вчерашний ужас всего этого стоит.

Глава 4

До предела измотанный и счастливый до изнеможения Дэнни остался спать в гнезде из одеял, и, чтобы не мешать ему, они ушли на балкон.

Оперевшись локтями о перила, Эрика уже привычно любовалась ночным городом.

Зейн, такой же расслабленный, довольный и сытый, как она сама, встал рядом, почти касаясь плечом плеча.

— Злишься?

Она повернулась, окинула его сверкающим взглядом.

— Скажи спасибо волчонку. Немного. А ты?

— Нет, — он опустил голову, разглядывая камень, и только после посмотрел в ответ. — Я рад, что ты пришла.

Она помедлила с ответом, с удивлением отмечая, что в самом деле не злится.

Гадливость к себе и к нему пропала, и Зейн казался удивительно близким. Как будто они с успехом миновали момент, в который могли нанести друг другу по-настоящему непоправимый ущерб

— Ты всё равно мудак.

— Я знаю, — он рассмеялся приятно и тихо, не пытаясь больше скрывать улыбку.

Эрика невольно залюбовалась.

Ей всегда нравилось, когда он улыбался так, — тепло, нежно, задорно и открыто. Только ей.

Эту улыбку она особенно любила собирать губами.

Осенний ветер холодил кожу, бросал в лицо остатки капель дождя.

Это не отрезвляло.

Зейн продолжал смотреть на нее, не отрываясь, вот только улыбаться перестал. Он словно ждал чего-то, какого-то условного сигнала или момента.

Как ждал бы тот, кого не смутило и не разозлило ничто из увиденного.

Эрика не могла заставить себя ни двинуться с места, ни отвести глаза.

Воспалённый разум корчился в агонии и вопил, что этого нельзя допускать, так не должно быть.

Что весь этот вечер, случившегося исключительно по ее прихоти, не должен был состояться.

Не в такой момент. Не так.

Уж точно с меньшим вызовом. Не с такой оголтелой уверенностью в том, что никаких неприятных и кровавых последствий за ним не последует.

И все же ей тоже было нужно. Почти физически, до приоткрывшихся зудящих губ и дрожащих пальцев.

Как закономерное и логичное продолжение одного из тех движений, которыми он доводил ее до пика.

Конечно же, Зейн потянулся первым. Медленно, предупреждая о своих намерениях, поднял руку, провёл пальцами по ее волосам вдоль виска. Склонился, сокращая оставшееся между ними минимальное расстояние.

В прихожей заиграла весёлая песенка из «Охотников за привидениями», и Эрика, поспешно облизнув губы, сорвалась с места.

Она сама не знала, чего в этой стремительности было больше: позорного бегства и попытки спастись или беспокойства о том, что телефон потревожит волчонка.

— Да?

— Привет! Извини, что дёргаю, но тебя тут спрашивают, и я, если честно, не знаю как поступить, — голос Джины звучал приглушенно, будто она прикрывала динамик рукой.

— Кто спрашивает? — поймав это ощущение, Эрика тоже заговорила тише.

Она быстрым шагом пересекла гостиную, возвращаясь с телефоном на балкон, где ее ждал Зейн. Невозмутимый, словно ничего и не случилось.

— Девушка, — Джина тихо хмыкнула. — Блондинка. Как, ты сказала, тебя зовут?.. Селина. Надеюсь, я позвонила не зря?

Зейн выпрямился, прекрасно слыша, о чем она говорит, и весело поднял бровь, делая вид, что ожидает от Смотрящей озвученного подтверждения своей правоты.

Глава 5

Даже в заведомо удобном кресле для посетителей ей было неуютно. Селина ерзала на месте, едва слышно барабанила ладонями по подлокотникам, вертела головой, словно ждала опасности.

Она отказалась от выпивки, держалась подчёркнуто сдержанно и очень старалась выглядеть независимо, но на деле казалось просто перепуганной до смерти девчонкой.

Эрика не торопила. Сидя напротив, она наблюдала ненавязчиво и внимательно, пытаясь понять, что же в ней такого.

Любое другое подобное недоразумение, очутившееся на этом месте, показалось бы ей жалким. Самим фактом своего существования провоцирующим сказать что-то едкое и смущающее.

Селина же представлялась хрупкой и трогательной настолько, что хотелось набросить на тонкие плечи своё пальто, и это чувство заставляло настораживаться, вглядываясь вглубь себя, и сердиться, не находя ответа.

Расположившийся на диване Зейн на контрасте с собственной бурей необъяснимых и ничем не оправданных чувств казался отвратительно спокойным.

Он сидел, откинувшись и положа ногу на ногу, разглядывал девчонку как любопытный, но не представляющий, по большому счету, никакого серьезного интереса экспонат, и молчал, предоставляя Смотрящей вести беседу.

Какую роль он отводил себе, надсмотрщика или привилегированного свидетеля, Эрика ответить затруднялась.

— Почему ты пришла?

Чем дольше она тянула, тем больше Селина нервничала, а значит, начать следовало сразу со сложного.

Девушка повернулась к ней, моргнула удивлённо.

— Зейн сказал, что ты хочешь меня видеть.

— Тогда почему ты сбежала вчера?

— Испугалась, — она пожала плечами, и, стараясь казаться смелее, закинула ногу на ногу. — Всё же я убила Фреда.

— Ты вампир. Тебе положено убивать людей, — Эрика почесала бровь, смирятся с тем, что разговор будет непростым.

Во всём теле по-прежнему ощущалась приятная расслабленность. Приходилось делать над собой усилие, чтобы собраться и думать о деле, а не о том, что бросили спящего волчонка в одиночестве. Хорошо, хотя бы Зейн сообразил оставить короткую записку.

Хотелось обратно, прижаться к тёплой, расписанной шрамами, как узорами спине, а не играть в загадки с самой собой.

— Я слышала, что ты этого не одобряешь, — Селина напомнила о