Рассвет русского царства. Книга 11 - Тимофей Грехов

минут через пятнадцать во дворе стояли я с Лёвой и ещё двое дружинников. И вот честно, Лёва открылся для меня с другой стороны… хотя нет, не так я выразился. Разумеется, я знал, что Лёва знает с какой стороны держать клинок. Однако я не знал, насколько хитро он действует в сражениях. По сути, он всё время закрывался дружинниками, а потом подгадывал момент и наносил удар, да так, что от боли закричать хотелось. И это при том, что бил он плашмя и через кольчугу.

— Счёт два-один, — объявил он довольно.

— Вижу и чувствую, — потирая бок сказал я.

Двое дружинников стояли чуть в стороне и делали вид, что им не смешно. Получалось плохо.

Дальше дело пошло чуть лучше. Первого дружинника я дожал через три обмена. Он хорошо держал щит, но переносил вес неправильно и, когда я надавил снизу, просто потерял равновесие. Второго уложил следом, поймав на выпаде. Это вышло скорее случайно, но выглядело, наверное, красиво. По крайней мере, я сделал вид, что так и задумывал.

Остался Лёва. Он усмехнулся, огляделся по сторонам, посмотрел мне за спину и, изображая страх, крикнул.

— Берегись!

Наверняка он надеялся, что я поведусь на столь глупую уловку. В итоге я отбил его клинок и щитом ударил под коленку, опрокинул его и приставил саблю к шее.

Лёва чертыхнулся и, схватив мою руку, поднялся.

— Два-два, — сказал он, и спросил. — Ещё разок?

— Давай.

И вот тут они меня сделали. Причём без всяких хитростей. Сомкнули щиты и стеной пошли на меня. Я попытался зайти в слепую зону, но опыта моим противникам хватало. И они, как их и учили на учениях, перестраивались. Лёва атаковал, но выпад оказался ложным, однако было поздно, когда я это понял, и второй дружинник ударил по предплечью, после чего моя учебная сабля вылетела из руки.

— Три-два, — сказал Лёва.

— Знаю, — прошипел я. — Научил на свою голову.

— Прости, господин, — тут же произнёс дружинник, опустив голову.

— Не за что тебе извиняться. — Немного подумав, добавил. — Завтра вы двое в это же время должны стоять здесь. Будем вместе заниматься.

Дружинники переглянулись и тут же поклонились, поблагодарив за оказанную честь.

Лева тем временем поднял мою деревяшку с земли и отдал ее мне.

— Ты правый локоть опускаешь, когда устаёшь, — заметил он.

— Спасибо. Буду знать, — пробурчал я и не остался в долгу. — А тебе лучше не саблей махать, а из лука стрелять.

— Так и есть, — не обидевшись, ответил Лева.

Вскоре мы сполоснулись у колодца. Вода была ледяная, но именно она окончательно разогнала остатки сна.

— Чем сегодня займёмся? — спросил меня Лёва, когда мы поднимались по крыльцу в дом.

— В Кремль надо съездить. Так сказать, доложить о нашем приезде.

Лёва кивнул.

— Тогда, как переоденусь, велю лошадей седлать.

— Спасибо, будет здорово.

До Кремля добрались без приключений. Стражники у ворот меня знали и пропустили без разговоров. У конюшни меня встретили слуги, посланные Марией Борисовной.

— Мария Борисовна ждёт, — сказал один из них.

Я переглянулся с Лёвой.

— Быстро же ей доложили о нас.

— Ага, — улыбнулся он. Оглядевшись по сторонам, он показал рукой в дальнюю беседку. — Я тебя там подожду.

— Не пойдёшь со мной? — спросил я.

— Нет, — ответил он.

В принципе, это было правильно. Но если бы Лёва пошёл со мной, тоже ничего страшного не случилось. Поэтому я кивнул другу и, повернувшись к служке, сказал:

— Веди.

Вскоре я стоял в горнице. Мария Борисовна сидела у стола с детьми. Настя и Елена скребли ложками в тарелках, маленький Тимофей сидел в высоком стульчике и, смеясь, уворачивался от ложки нянечки, старающейся запихать ему в рот кашу.

Иван меня увидел первым.

Он просто соскочил со стула и бросился ко мне через всю горницу, обнял…

— Дядя Дима приехал!

— Иван, — строгим тоном произнесла Мария Борисовна, — ты как разговариваешь с боярином?

Мальчик отстранился. Поднял голову и посмотрел на мать с выражением человека, которого застали за очевидным.

— Ой, — сказал он и ненадолго принял задумчивый вид. — Но ты говорила, что с близкими людьми так можно.

Мария Борисовна открыла рот и, встретившись со мной взглядом, растерялась что сказать.

Я же смотрел на эту сцену и старался держать лицо.

— Говорила, — сказала она наконец с осторожностью в голосе.

— Значит, боярин Строганов нам не близкий? — Иван покосился на меня и в этом взгляде было столько сознательного лукавства, что я понял — учителей ему подобрали хороших. — Потому что, если не близкий, тогда я готов переспросить по-другому.

— Близкий, близкий, — сказала Мария Борисовна. В голосе появилась еле заметная усмешка. — Иди, садись, доедай кашу, а потом бегом на занятия.

— Хорошо.

Но перед тем, как сесть, он обернулся ко мне и протянул руку.

— Я рад тебя видеть, воевода. И спасибо за победу.

Я пожал его руку с тем же серьёзным видом.

— Благодарю за похвалу, Великий князь, — низко поклонился я.

Он кивнул и пошёл к столу. Мария Борисовна смотрела ему вслед с гордостью.

Потом я поклонился ей, Насте, Лене, покосился на Тимофея. Нянечка смотрела строго. Тимофей смотрел на меня с кашей на подбородке.

— Голоден? — тут же спросила Мария Борисовна.

— Нет, благодарю, но от сбитня не откажусь.

Она сделала знак рукой, и служанка исчезла. Вернулась быстро, неся чашку.

Мария Борисовна дождалась пока Иван уйдёт с нянькой на занятия. Следом ушли девочки, и только тогда она спросила у меня.

— Как разместился?

— Тесновато, но жить можно, — я поставил чашку. — Вот об этом я и хотел поговорить. Мне надо определяться с постоянным местом. Семья, люди, мои воины. Сейчас мы остановились у родичей Алены, но хотелось бы свой уголок обустраивать.

— Я думала, ты займёшь одно из свободных подворий, — она наклонила голову. — Морозовское, например. Оно пустует после того, как их казнили. Конечно, разграблено сильно, но стены целые.

Я немного помолчал. Помня, что весь их род извели, когда было доказано, что они замешаны в отравлении княгини.

— «Место с историей, прямо скажем», — подумал я. С другой стороны, стены и впрямь должны были уцелеть, а отстроить внутри много времени не