Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Основная проходная еще жила прежним НИИ: вахтерша за стеклом, турникет, доска объявлений с профсоюзной елкой и списком дежурных. Но дальше, у поворота в коридор бывшего КБ-3, появился второй рубеж: только для нескольких комнат, где теперь числилась «Сфера».

За новым столом сидел дежурный из ВОХР. Молодой, скуластый, в безупречно застегнутой форме. Перед ним лежал толстый, прошитый суровой ниткой журнал в дерматиновой обложке.

За декабрь работа «Сферы» частично вошла в режимный контур. До праздников это было скорее договоренностью, несколькими пометками в спецчасти и пониманием, что закрытые задачи больше нельзя таскать через обычную лабораторную вольницу. За каникулы идея обросла процедурой и мебелью: столом, журналом, новым порядком входа.

Морозов достал из внутреннего кармана пропуск-книжечку. Стандартная обложка. Фотография с печатью. На внутренней странице — короткая спецотметка, согласованная со спецчастью.

Дежурный забрал документ. Никаких привычных кивков. Никаких вопросов про здоровье или погоду. Сухой, цепкий взгляд скользнул по лицу инженера, сверился с фотографией и сделал короткую отметку в журнале.

— Проходите, — коротко сказал дежурный.

Он протянул пропуск обратно.

Морозов забрал пропуск. Спрятал во внутренний карман пиджака.

Морозов снова подумал, что прежняя лабораторная невидимость закончилась. С 1976-го, с первого кульмана и первой толстой папки ТЗ, он вытаскивал проект через щели системы: списанные платы, личные договоренности, ночные проверки, чужие склады и найденные в последнюю минуту герконы. Пока речь шла о макетах и опытных платах, многое держалось на голом энтузиазме и связях. Теперь часть работ шла в особом режиме, и отметка в пропуске означала не привилегию, а право входить туда, куда вчера ещё можно было зайти по старой привычке. Всё остальное — кто взял деталь, что поменял в схеме, какой опытный узел вынес со склада, — должно было проходить через журналы, подписи и отдельные заявки.

Зато вместе с учетом появлялись подписи, выделенные ресурсы и возможность отводить случайных начальников от чужой двери. Морозов принимал это спокойно. Без этих скучных папок «Сферу» до производства не довести.

Алексей пошел по коридору. Шаги гулко отдавались в пустоте.

Он не испытывал ностальгии по прежней лабораторной вольнице. Свобода без ресурсов — это тупик. Чтобы вытащить в жизнь тот самый компьютер, о котором он когда-то мечтал, нужны были герконы, керамические процессоры, площади на заводах и лимиты на комплектующие. Система выдавала всё это только в обмен на контроль.

Обмен был неприятный, но понятный.

Дверь лаборатории была приоткрыта. Старая табличка «КБ-3» ещё висела на месте, но ниже кто-то уже приколол кнопками временную вывеску — белый лист с крупной надписью: «КБ „Сфера“». Из щели тянуло теплом и едва уловимым запахом свежей туши.

Морозов толкнул створку.

Лаборатория встретила его привычным рабочим хаосом. Осциллографы, макетные платы и мотки проводов сиротливо жались по краям столов. Один широкий монтажный стол у окна был очищен от приборов и временно превращён в бумажный плацдарм.

За ним сидел Иван Михайлович. Не как в кабинете и не как на совещании у директора — просто занял единственную большую плоскость, где можно было разложить бумаги и не уронить их в коробку с разъёмами. На очищенной столешнице лежали папки бывшего КБ-2, журналы КБ-3, описи шкафов, заявки на комплектующие, требования в первый отдел и формы командировочных удостоверений. Сбоку стоял его граненый стакан в подстаканнике.

Михалыч поднял голову от бумаг.

— Пропустили?

— Внесли в летопись, — Алексей подошел к столу, снял пиджак и повесил на спинку свободного стула.

— Садись. Пока народ не набежал, хозяйство разберём.

Морозов сел напротив.

Михалыч постучал пальцем по верхней стопке.

— Смотри, Лёша. В прошлом году второе и третье КБ объединили скорее по приказу: комнаты рядом, начальство общее, а шкафы, журналы и недоделанные дела у каждого ещё свои. Теперь у этого хозяйства появилось имя — «Сфера». Плюс закрытая работа специального назначения. Значит, надо принять дела по-настоящему, а не считать, что вывеска сама всё склеила.

— С чего начинаем?

— Люди, комнаты, доступы, шкафы, детали, старые ведомости, опытные изменения, командировки. Кто за что отвечает, к каким столам и шкафам имеет доступ, как списываем детали, как оформляем опытные изменения, кто подписывает заявки, где лежат журналы, как специалисты по аналоговым схемам из бывшего второго КБ вникают в цифровую часть проекта, чтобы не чувствовать себя лишними людьми. Если это не разложить сейчас, через месяц ты будешь не схемы смотреть, а выяснять, почему одна и та же плата проходит по трём разным бумажкам.

Он подвинул к себе стопку пустых бланков.

— Поэтому делаем по-человечески. Ты и ребята говорите, что нужно машине для работы. Заявки — только на необходимое: где допуск, где склад, где согласование. Наталья Сергеевна поможет перевести нестандартные решения на язык, который примет нормоконтроль.

— Почему вы сами за это взялись? — спросил Морозов. — Можно ведь часть отдать канцелярии или снабжению.

Михалыч фыркнул.

— Канцелярия аккуратно перепишет то, что ей дадут. А у нас половина железа имеет биографию длиннее моей трудовой книжки. Я за это хозяйство отвечаю, как ни крути. В цифровой схеме ты с Женей разберешься быстрее меня. А вот в людях, комнатах, складах и бумагах я сейчас полезнее, чем с паяльником.

Он ткнул пальцем в сторону столов, где под чехлами ждали макеты.

— Из бывшего второго КБ часть людей уже ушла, часть ещё смотрит на вашу цифровую работу как на чужую страну. Но специалисты по аналоговым схемам вам пригодятся. У них руки и привычка к железу. Если правильно подключить их к работе, они вам половину помех найдут раньше, чем Громов успеет придумать красивое название для очередной неисправности.

Он перевернул лист и постучал пальцем по короткой пометке на полях.

— И ещё. После истории с «Лучом» к нам переводят Андрея Горелова, из их смежной закрытой темы. Бумага идёт через наше руководство, а первый отдел, похоже, очень просил не затягивать. По слухам, инженер крепкий: занимался операторскими пультами, рабочими местами для режимных задач и диагностикой отказов. Сначала пусть вникнет в ход работы. Не похоже на случайную перестановку.

Морозов кивнул.

— Познакомимся. Если он умеет говорить с операторами и не боится железа, лишним не будет.

Морозов вернулся к делу.

— Значит, наша задача простая, — продолжил Алексей. — Не дать «Сфере-82» разойтись на две несовместимые машины. Закрытая ветка будет, от неё уже никуда. Но гражданскую нельзя делать бедным родственником.