Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

Я перечислял спокойно, но народ в горнице с каждым словом будто в уме пальцы загибал.

— И можете сразу просто поверить — я узнаю про всё. А ещё будут книги специального учёта. И раз в месяц общий отчёт для всех вкладчиков. Не нравится отчёт — задаёшь вопрос правлению. Не можешь объяснить, почему не нравится, — не мешаешь людям работать.

— Раз в месяц? — переспросил кто-то с таким видом, будто я предложил ему раз в месяц ходить пешком до Царьграда.

— Да, — сказал я. — Раз в месяц. Деньги любят счёт. Большие деньги любят частый счёт.

На этот раз засмеялись уже многие.

Только Панас не смеялся. Он сидел бледный, но начал, похоже, понимать, во что его пытаются втянуть. Не факт, что он этим шансом сможет воспользоваться, но хотя бы перестал смотреть на меня как телёнок, которого ведут к мяснику.

— Теперь про вклады в уплату долей, — я снова вернул разговор к делу. — Входить можно серебром, лесом, лодьями, амбарами. А можно людьми, если это обученные плотники, возчики, сторожа, писцы или приказчики, за которых род ручается. Но всё оценивается не словами, а по уговору. Привёл десять работников — это не значит, что ты внёс десять золотых. Люди получат плату за труд, а твой вклад считается только за то, что ты обеспечил их приход, обучение и ответственность за них.

— А если мои люди уйдут? — спросил старейшина слева.

— Тогда твой вклад уменьшается или ты ставишь других. Всё просто.

— Просто у тебя на словах, княже, — буркнул он.

— А у вас сейчас как? — спросил я. — Человек взял товар, обещал довезти, по дороге часть пропала, часть подмокла, часть крысы съели, а часть будто бы разбойники забрали. Потом три рода спорят, кто кому должен, два свидетеля внезапно ничего не помнят, а третий оказывается троюродным братом виноватого. Это, по-твоему, лучше?

Старейшина поморщился, но возражать не стал.

Потому что я описал не выдумку. Я за последние дни таких рассказов уже наслушался от Ивора, Константина и Ники. Новгородская торговля была сильна не потому, что тут все были честные и пушистые. Она была сильна потому, что даже с такими обычаями всё равно умудрялась работать.

— У товарищества будет печать, — продолжил я. — Будут бирки на товаре. Будут метки на досках и брусе. Будет запись, из какого леса, когда распилено, кем принято, куда отправлено. Если товар испорчен — смотрим, на чьём участке. На лесопилке? На пристани? В амбаре? В пути? И уже от этого считаем, кто отвечает.

— Ты, княже, хочешь каждую доску считать? — недоверчиво спросил один из купцов.

— Нет, — сказал я. — Каждую доску считать будут приказчики. А я буду за ними следить и считать наши деньги.

Посадник первым не выдержал и рассмеялся.

За ним пошли остальные.

Хорошо. Смех в таких делах полезен. Хотя я вовсе и не шутил. Ника посчитает всё и проследит за всеми через мои звуковые метки и пространственные сканеры в светильниках. А скоро ещё и Алёша прибудет в Новгород.

— И ещё одно, — сказал я, когда шум стих. — Мои пилы и амулеты товариществу не продаются. Они даются в пользование. Это моя доля и моя ответственность. Утащить их, разобрать, продать, заложить, подарить, дать посмотреть чужим мастерам нельзя. Кто попробует — будет иметь дело лично со мной. И тому будет очень больно.

Вот тут снова стало тихо.

Я не повышал голос. Не угрожал. Просто сказал, как есть.

На лицах у всех отчётливо читалось, что все вдруг вспомнили, сколько я уже успел натворить странного. И лучше моё терпение на прочность не проверять.

— Доска нужна будет всем, — продолжил я. — И много. Кто сейчас вложится, тот будет получать её первым и долю в прибыли от всего дела. Кто решит подождать, тот потом будет стоять в очереди.

— Очередь тоже можно купить, — заметил кто-то негромко.

Я повернулся на голос.

— Можно, — согласился я. — И долю потом продать можно. Только сперва предложив её на выкуп уже имеющимся дольщикам. Вас никто силком не тянет. Можете даже попробовать работать дальше сами в одиночку или даже своё товарищество сделать без князя Ярослава и меня. Я не против. Только моих пил у вас не будет. И такой малой цены на доски и другие материалы вы ни у кого не получите.

Вот теперь удар получился совсем прямой.

Я видел, как несколько человек деловито переглянулись.

Старейшины уже поняли главное: я не прошу у них денег потому, что без них не могу. Я предлагаю им войти в долю, потому что с ними будет быстрее и выгоднее для их князя и города. Но если они начнут выкручивать мне руки, я всё сделаю и без них.

А купцы очень не любят, когда большое доходное дело проходит мимо них.

— Сколько долей будет всего? — спросил Любомир.

— Я уже говорил, что есть всего сто условных долей, — сказал я. — Пятьдесят из них — наши с князем Ярославом. Остальное — дольщикам. Но не обязательно брать целую долю. Можно половину, четверть. Мелочиться совсем не будем, чтобы потом писцы не умерли от счёта, но войти смогут не только самые богатые. Цену каждой доли определим, когда посчитаем общий первоначальный капитал товарищества. Думаю, завтра смогу уже дать весь расклад.

Лица новгородцев в этот раз стали не только задумчивыми, но и сильно удивлёнными. Такой скорости подсчётов в сложном деле никто от меня не ожидал. Я посмотрел на них с улыбкой, хотя именно сейчас некоторые из новгородцев явно подумали, что я точно не в себе. Они-то использовали в основном кириллическую буквенную запись чисел — так называемую цифирь: буквы под титлом обозначали числа. Эта система была близка к греческой и применялась на Руси примерно с X века. И была, мягко говоря, не очень быстрой. А бухгалтерией с математикой и принципом двойного счёта тут никто не владел. Будет им очередной сюрприз от меня!

— А кто оценивать вклады будет, ежели не деньгой, а другим чем долю выкупить захотим? — спросили откуда-то сбоку.

— Трое оценщиков. Один от меня, один от князя Ярослава, один от посадника. Если все трое назовут разные цены, берём среднюю. Если кто-то назовёт совсем дурную цену, меняем оценщика.

— А когда плату вносить?

— Треть сразу после подписания уговора о покупке доли. Треть после начала работ на лесопилке. Треть после первой большой поставки. Кто хочет внести сразу — может внести сразу, за это получит право первой закупки товара.

— А если дело не пойдёт? — спросил старик с седой