Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

Глава 3

Ложбина, в которую осторожно, стараясь не шуршать сухой и жесткой листвой, сполз Кирилл, напоминала место взрыва грязного, перегруженного технологического агрегата. Густой кустарник вокруг был выжжен до углей, а серая земля спеклась в сплошную стекловидную корку. Она еще дымилась, испуская густой сизый пар, и ядовито пахла той самой смесью озона, горелой изоляции и паленого мяса, которую Кирилл слишком хорошо знал по авариям в высоковольтных цехах. Воздух здесь был тяжелым, плотным, от него чесалось в горле, а на губах оседал мелкий, колючий налет пепла.

На самом краю этой воронки, привалившись спиной к полуобгоревшему пню векового дуба, сидели двое. Первый — судя по всему, в простой одежде пытался оказать первую помощь. Его плотный шерстяной кафтан, усиленный защитными латунными пластинами и заклепками, был изодран в клочья, словно парень продрался сквозь строй циркулярных пил. Но он был цел, максимум пара царапин. Пытался оказать первую помощь, но при этом отчаянно пытался удержать в правой руке тяжелый, архаичного вида револьвер. Оружие имело непривычно длинный граненый ствол и массивный барабан, на котором тусклым, угасающим светом мерцали какие-то вырезанные узоры.

Второй человек выглядел намного хуже. Это был мужчина примерно такого же возраста, с породистым, хищным лицом, тонкими губами и аккуратной, тронутой сединой острой бородкой. На нем были видны остатки некогда роскошного, подбитого дорогим мехом полушубка, под которым угадывалась разбитая стальная кираса. Пластины брони на груди были грубо вывернуты наружу, словно по ним ударили изнутри мощным гидравлическим прессом. Из огромной, рваной раны в районе грудины шло не просто кровотечение — оттуда с тихим, зловещим сипением вырывались фиолетовые искры. Они были точно такими же, как в сломанном силовом щитке Кирилла на заводе. Каждое такое облачко искр заставляло мужчину судорожно содрогаться всем телом. Было ощущение, что из него под давлением выходит какая-то странная, светящаяся энергия.

Возле его вытянутых ног валялся расколотый надвое металлический цилиндр, покрытый сложной, глубокой вязью непонятных дорожек. Из его искореженных недр вываливались обгоревшие медные нити и какие-то маслянистые, иссиня-черные кристаллы. Они на глазах превращались в серую пыль.

— Так, — Кирилл неосторожно наступил на сухую ветку. Звук в полутишине леса прозвучал как выстрел.

Молодой парень мгновенно вскинул свой монструозный револьвер. Рука парня ходила ходуном от слез на глазах и шока, но дуло огромного калибра смотрело инженеру аккурат между глаз.

— Стой, супостат! Прочь поди! — хрипло, срывающимся на фальцет голосом выкрикнул парень, отчаянно пытаюсь взвести массивный латунный курок. — Из Пустоши тварь, али графский прихвостень подзаборный? Не подходи, махом башку снесу, пристрелю!

Кирилл замер на месте и медленно поднял руки ладонями вперед. Богатый опыт общения с испуганными, злыми или нетрезвыми стропальщиками на заводе научил его главному правилу выживания: в момент паники с человеком нужно говорить спокойно, веско, не делать резких движений и использовать максимально авторитетную, холодную терминологию.

— Спокойно, паря. Оружие опусти, — ровным, глубоким голосом произнес Кирилл, глядя прямо в расширенные от ужаса зрачки парня. — У тебя ствол уводит влево и чуть вверх градуса на три, похоже из-за травмы плечевого сустава. Ты со своего расстояния скорее в этот пень попадешь, а рикошетом этого мужичка накроет. Оно тебе надо? Я не из пустоши. Я инженер. Вижу, у вас тут тяжелое производственное ранение, авария и полный выход оборудования из строя. Помощь нужна?

Мужчина на секунду открыл глаза. Его зрачки были неестественного, светящегося фиолетового цвета. Он медленно перевел взгляд на Кирилла, затем на взорванный, дымящийся цилиндр у своих ног. На его бледных, искусанных губах появилась горькая, полная самоиронии и злости усмешка.

— Еремей… отставь волыну, дурак, — прохрипел мужчина. Каждое слово давалось ему с титаническим, видимым трудом, изо рта вместе со слюной вылетали крошечные электрические разряды. — Это не графские… И уж точно не тварь из тумана. Это то, что выплюнул наш проклятый агрегат… Тварей он не призывает, исцелять тоже не умеет… Он выдернул человека. Похоже из такой глуши и дали, о которой и в имперских хрониках не писано. Контур сработал на чистый пространственный прокол вместо регенерации тканей.

Еремей нехотя, со скрежетом зубовным опустил револьвер, но взгляда с чужака не сводил, тяжело и прерывисто дыша. Кирилл же, не дожидаясь особого приглашения, подошел ближе и присел на корточки рядом с умирающим мужчиной. Как механик со стажем, он привык оценивать любые повреждения комплексно, отбрасывая эмоции. Мужчина в разбитой кирасе угасал прямо на глазах. То фиолетовое свечение, которое вырывалось у него из груди, явно выжигало его изнутри. Кирилл не знал, что это за физическое явление, но выглядело оно как терминальная стадия сильнейшего радиационного или электрического поражения.

— Как тебя звать-то, чудо разодетое? — прошептал боярин, со слабой искрой любопытства вглядываясь в джинсы, фабричную куртку и импортные ботинки Кирилла. — Одежда странная… Нитей маны внутри плетения нет вообще… Совершенно пустой. Как кусок необработанного, холодного чугуна. Как ты вообще выжил при переносе?

— Кирилл. Кирилл Андреевич. Ведущий инженер-механик, — сухо, без лишнего трепета представился попаданец. Кирилл пропустил непонятные слова про «ману» мимо ушей, сосредоточившись на главном. — А у вас, товарищ боярин, если выражаться понятным мне языком, котел высокого давления рванул. Контур охлаждения полностью нарушен, всё внутри коротит так, что восстановлению и ремонту не подлежит. Финита, в общем. Жить вам осталось минут десять, не больше.

— Кольцов я… Владимир Михайлович, боярин Кольцов, — мужчина дернулся от очередной жесткой вспышки боли, прошившей его тело от головы до пят. — Верно говоришь, инженер… Коротит. Насмерть коротит. Подсунули… гады столичные… подсунули-таки бракованный, переделанный прибор. Смерть мою купили.

Боярин судорожно, с неожиданной силой схватил Кирилла за обшлаг куртки грязными, покрытыми липкой кровью пальцами. Его хватка была на удивление крепкой, предсмертной, словно он пытался удержаться за уходящую реальность.

— Послушай меня, Кирилл… Слушай внимательно и не перебивай, времени совсем нет, — сквозь зубы процедил Кольцов, и его фиолетовые глаза вспыхнули яростным огнем. — Наш род… Кольцовы мы. Извели нас почти под корень. Сосед мой, тварь лицемерная, граф Воронцов, спал и видел, как наши родовые земли к своим техномагическим шахтам прирезать. В этот бой мы шли, зная, что засада будет, но надеялись на технику. Мне продали этот артефакт… В самой столице, у лучших мастеров цеха Демидовых лично брал! Заверили под присягой — «Высший Покров Елены». Сказали: если ранят насмерть — нажми центральную кнопку, контур замкнется, запустится супер-исцеление, начнется форсированная регенерация