Инсайдер - Виталий Богданов

class="p1">Возле буфета толпились те, кто ждал поезд, и те, кому, похоже, ехать было некуда. Один мужчина держал газету на спортивной странице, другой пил чай стоя. Чуть в стороне сидел человек в джинсовой куртке с ровной белой строчкой.

Я посмотрел на него, не узнал и пошёл дальше, к следующему залу.

— Громов.

Я остановился не сразу. Голос донёсся со стороны буфета, но мужчина не окликнул второй раз.

Когда я обернулся, человек в джинсовке поднял стакан и кивнул на свободное место у стола.

— Совсем заважничал? — спросил он. — Или теперь знакомых возле буфета не замечаешь?

Коля.

Я вернулся. Он не протянул руки, только подвинул мятый билет электрички, освобождая мне место у края стола.

— Серёга тебя второй день ищет.

— Подождёт. Пусть в общагу подскочит.

Я сел.

— Мне поговорить надо.

Коля уже подносил стакан ко рту, но так и не отпил. Он посмотрел на меня внимательнее, будто только сейчас заметил, что я пришёл не за деньгами и не за новой партией. Поставил стакан на блюдце.

— Ты один?

— Один.

Коля перевёл взгляд мне за плечо.

К буфету подошли двое. Один, в тёмном плаще, остался возле прохода, второй нагнулся к женщине за стойкой и что-то показал ей в раскрытой ладони. Буфетчица перестала считать мелочь и сразу посмотрела в зал.

Коля смял папиросу пальцами и бросил её в стакан с недопитым чаем.

— Вставай.

— Что случилось?

— Ничего. Ты меня не видел.

Он поднялся первым, взял со спинки куртку и, не глядя на меня, произнёс:

— Через час. Садовая, угол Кирова. Пивная «Ветерок».

— Хорошо.

— И хвост за собой не приведи.

Он двинулся к выходу не через главный зал, а вдоль стойки, мимо двери с табличкой «Служебный вход». Мужчина в плаще проводил его взглядом, но с места не тронулся.

Я задержался у стола ещё на несколько секунд, потом вышел на площадь вместе с женщиной, тащившей за руку сонного мальчика.

До встречи оставался почти час. Можно было вернуться в общежитие, но тогда пришлось бы объяснять соседям, почему милиция отпустила и когда заберёт снова. Я пошёл к Садовой.

Город был ещё чужим, хотя ноги иногда выбирали поворот раньше меня. У газетного киоска я сам не заметил, как замедлил шаг. На трамвайной остановке встал точно там, где через минуту открылись задние двери. Тело прежнего Громова знало эти улицы лучше, чем я.

У афишной тумбы стоял мужчина лет тридцати пяти и читал объявления о цирке. Когда я прошёл мимо, он поднял глаза. Не вслед — прямо на меня.

Через квартал я остановился у витрины обувного магазина. В отражении мужчина показался на другой стороне улицы, но между нами сразу прошёл троллейбус.

Возможно, он просто шёл туда же.

Я перешёл дорогу. У следующего перекрёстка его не увидел.

На углу Кирова висела выцветшая вывеска: «Пивная „Ветерок“».

До назначенного часа оставалось четыре минуты.

Глава 3. Рынок

Пивная на Садовой называлась «Ветерок» — видимо, в насмешку: форточка была забита гвоздём, дверь открывали только для посетителей, и в зале стоял тяжёлый тёплый воздух. Коля сидел у стены; перед ним были кружка и раскрытый спичечный коробок. Он вынимал спички по одной, ломал об ноготь и складывал обломки кучкой.

— Садись. Только недолго, меня ждут.

Я сел напротив.

— Мне нужна работа. С оформлением.

Коля продолжал ломать спички.

— Какая работа?

— Любая. Чтобы в трудовую записали. Справка нужна к пятнице.

— Ты же говорил, с участковым сам разберёшься.

— Не разобрался. Сорокин дал три дня.

Коля отложил обломок, посмотрел на дверь, потом на меня.

— За тунеядство?

— Пока предупреждение. В пятницу приду без справки — будет дальше оформлять.

— Понятно.

Он взял кружку, подержал в руке и поставил обратно.

— На восьмой промтоварной есть Белов. Виктор Семёнович. Скажешь, от меня.

Виктор Семёнович. Значит, тот самый Витя из книжки.

— Он меня возьмёт?

— Андрей, я тебе адрес даю, не приказ о назначении. Придёшь, поговоришь. Если ему человек нужен и ты там не начнёшь умничать, может взять.

— Что у него за работа?

— Склады. Бумаги. Они там всё время кого-то ищут, потому что у них то один заболел, то другой с комиссией поругался. Подробностей я не знаю и знать не хочу.

Он сгрёб сломанные спички в коробок, но крышку не закрыл.

— До четырёх доберись. После четырёх он может уйти на склады, и будешь бегать за ним до завтра.

— Если устроюсь, десять рублей.

Коля сразу поднял глаза.

— Деньги сам принесёшь в пятницу, — сказал Коля. — Я по общежитиям за тобой больше не хожу.

— Принесу.

Коля помолчал. Видно было, что он ещё хочет что-то сказать, но за соседним столом его окликнули. Мужчина с газетой отодвинул свободный стул.

— Иди, — сказал Коля. — Только Белова не спрашивай, что я ему обещал. Я ему ничего не обещал.

Он пересел к мужчине, не допив пиво.

До базы я дошёл пешком. За рынком стало тише. Между жилыми домами тянулся кирпичный забор с проволокой поверху. На воротах висела табличка: «База № 8. Посторонним вход воспрещён».

В проходной сидел пожилой вахтёр в форменной рубашке. Перед ним лежали журнал посещений, ручка на бечёвке и блюдце с двумя монетами.

— К кому?

— К Белову.

— Фамилия ваша.

— Громов.

Вахтёр нашёл свободную строку, записал фамилию и время, затем подвинул журнал.

— Распишитесь. Третий склад, контора справа. По двору не гулять.

Во дворе разгружали рулоны линолеума. Двое держали рулон, третий подсовывал под него брусок и ругался, что машина встала не тем бортом. Возле конторы женщина в халате спорила с водителем. Водителю нужна была печать, женщине — накладная с правильной датой. Он держал лист обеими руками и повторял, что к пяти его ждут на другой базе.

Дверь кабинета Белова была открыта. Внутри стояли два стола, шкаф и табурет у стены. Дверцу шкафа подпирало древко красного вымпела «Победитель социалистического соревнования». На одном столе лежали три толстые книги в зелёных обложках. На другом звонил телефон.

Белов снял трубку.

— Да. Нет, вчера отдали… Кому — в накладной написано. Не у меня спрашивайте, найдите накладную. Рая! Рая где?.. Тогда найдите Тамару.

Он положил трубку, подписал принесённый кем-то лист и только потом посмотрел на меня. Невысокий, плотный, в синем халате. Одна