Инсайдер - Виталий Богданов

Белов когда-то служил мичманом. Теперь отвечал за три склада. Он быстро посмотрел на мои руки, ботинки и снова на лицо, будто заранее прикидывал, куда меня можно поставить и сколько потом придётся проверять.

— Ну? Вы ко мне?

— Андрей Громов. Коля с вокзала сказал обратиться.

— Какой Коля? В серой кепке, возле касс крутится?

— Он ещё в «Ветерке» бывает.

Белов вспомнил, коротко кивнул и отодвинул от края стола пачку накладных.

— Что вам нужно?

— Работа. Официальная, с сегодняшнего дня.

— С сегодняшнего дня всем нравится. Что делать умеете?

— Вести складской учёт. Сводить остатки, проверять накладные, журналы.

— Где вели?

— Помогал частным образом. По трудовой не работал.

Белов перестал листать бумаги.

— Значит, не вели. Помогали кому-то. Это разные вещи.

— По трудовой — не вёл. С цифрами работал.

Белов перевернул лежавший перед ним лист чистой стороной вверх и взял карандаш.

— Считать умеете?

— Умею.

Карандаш коснулся бумаги, но из-под телефонного справочника торчал сложенный лист. Белов вытащил его двумя пальцами.

— Английский?

— Свободно.

Он перестал перебирать бумаги.

— Да ладно.

Лист оказался инструкцией к клею, который привезли вместе с линолеумом. Первая строка была набрана крупнее остальных: PROTECT FROM FROST.

— Клей беречь от мороза. Хранить при температуре не ниже пяти градусов. Перед работой двенадцать часов выдержать в тепле.

Белов посмотрел во двор, где возле рулонов оставались два деревянных ящика, и высунулся в коридор.

— Рая! Клей с машины сразу в третий склад! На дворе не оставлять!..

Он вернулся к столу и разгладил лист ладонью.

— Переводчик у нас есть. Мария Павловна. Преклонных лет женщина, Николая Второго, думаю, лично знала. Только она минимум через неделю сообщила бы, что клей всё это время нельзя было морозить.

Он подвинул ко мне чистый лист.

— Теперь считать посмотрим.

Телефон снова зазвонил. Белов прижал трубку плечом, полез в ящик и жестом показал мне на табурет.

— Нет у меня вашей ведомости… Я не брал. У Раи спросите. Раи нет? Тогда завтра. Нет, мне сегодня не несите, у меня сегодня и без вас…

Он положил трубку и постучал карандашом по зелёным книгам.

— Садитесь сюда. Только ничего в книгах не исправлять.

— А что искать?

— Сначала посмотрите.

Он раскрыл первую книгу, потом вторую и третью.

— Июль, август, сентябрь. Через неделю квартал. В своде лишних двести пятьдесят один рубль. Я два раза переносил. Тамара складывала — то же самое. Или мы оба ослепли, или кто-то написал не туда.

— Накладные где?

— В шкафу, по месяцам. Акты отдельно. Но пока без папок. Сначала книги.

— Если найду ошибку, что дальше?

Белов глянул на дверь. Из коридора его снова звали.

— Сначала покажете мне. Фамилии не называйте, даже если вам покажется, что всё поняли. Здесь люди работают давно, а вы пришли пять минут назад.

— Виктор Семёнович, ключ от второго!

— На гвозде возьми! Нет, не тот, левый… Подождите.

Он поднялся, снял со стены связку и на ходу сказал мне:

— Минут через десять вернусь. Если кто войдёт, бумаги принимать можно, подписывать нельзя.

Вернулся он минут через двадцать. За это время мужчина забрал ключи, потом принёс их обратно и положил на другой край стола. Женщина в сером халате оставила ведомость и попросила передать, что подпись нужна сегодня. Ещё один человек заглянул, увидел меня, спросил: «Новый?» — и ушёл, не дождавшись ответа.

В сентябре оставалась ровно та разница, которую Белов уже обвёл в своде. Я начал снова, теперь не складывая итоговые суммы, а глядя, как заполняли страницы.

Линейки на столе не было, и строки приходилось прикрывать краем папки. В августе семёрку поправили на единицу; старая черта всё ещё просвечивала. Июль заполняли несколько человек, пустые графы дописывали позже, на полях смешались номера машин, размеры рулонов и телефон. Я прошёл записи ещё раз, отделяя поздние пометки от первоначальных.

Белов показался в двери с печатью в одной руке и чужой накладной в другой.

— Нашли?

— Пока нет. Сложено правильно.

— Это мы уже установили втроём.

Он хотел уйти.

— Мне нужно ещё время.

— До конца дня. Завтра этот свод понесу наверх, и мне там никто не скажет: «Виктор Семёнович, вы не торопитесь, ищите спокойно».

Он поставил печать на накладную прямо в коридоре и снова исчез. На третьем проходе по июлю я увидел строку, втиснутую под уже подведённым итогом: «акт № 17 — 72 руб.». Старую сумму зачеркнули, рядом поставили новую. В соседних датах семнадцатый акт больше не появлялся.

В августе после итога появилась такая же строка: «акт № 24 — 83 руб.», тем же почерком. В сентябре старую запись сняли лезвием и поверх написали: «акт № 31 — 96 руб.». Я выписал три даты и суммы. Сложил только после этого: двести пятьдесят один. Белов вернулся с пачкой накладных под мышкой.

— Что у вас?

Я развернул к нему июльскую книгу.

— Нужен семнадцатый акт.

— Нижняя полка. Папка с синей тесьмой. Тесьма старая, листы не рассыпьте.

Узел пришлось поддеть карандашом. Семнадцатый акт лежал под восемнадцатым: два листа подшили задом наперёд. Пятое июля, бой двух зеркал, шесть рублей сорок копеек. Белов взял лист у меня из рук.

— Шесть сорок. А в книге семьдесят два.

— Строку добавили двадцать восьмого.

Он сверил дату, перевернул акт и перебрал папку до конца.

— Второго семнадцатого нет.

— В августе двадцать четвёртый.

Теперь Белов полез в шкаф сам. Нашёл нужный акт: разбитая настольная лампа, восемь рублей двадцать копеек. В книге стояло восемьдесят три. Он положил оба листа рядом, прижал ладонью, чтобы не сворачивались.

— А в сентябре какой номер?

— Тридцать первый.

Белов не сразу ответил.

— Тридцать первого ещё нет. У нас сейчас двадцать девятый. Тридцатый Рая готовит, он у неё на столе.

Он раскрыл сентябрьскую папку. Последним лежал акт № 29. В коридоре его снова позвали. Белов поднял голову, но не отозвался. Я открыл перед ним три страницы.

— Кто переносит в свод?

— Рая. Иногда я. Тамара может, если конец месяца и все бегают. Здесь не один человек к книгам подходит.

— Эти строки не вашей рукой.

— С чего решили?

Я положил рядом его пометку. Белов писал семёрку без перекладины. В добавленной строке перекладина была. Итоги