Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

Он забрал Аську из сада, покатал на качелях, и домой они оба пришли голодные, в хорошем настроении, как раз к вечерней песне — сегодня было положено петь «Семейное Гнездо Отрада Новой Эры». Аська, мелкая, пела уже почти всё правильно, писклявила только сильно, но чего с неё взять? Подрастет, получше запоёт. Мать, которая уже была дома, прервала готовку ужина, и от песни, по её словам, приободрилась — на работе устала сегодня, а теперь, смотри, как новая. Дождались отца, поели, чем Эра обогатила, и после мать разрешила Авдею ещё немножко погулять — уж больно погода хорошая. Авдей обрадовался, и пошёл прятать свои сокровища в надёжное место — было у него одно такое, про которое никто не знал, ни мать, ни отец, ни друзьяхи из училища. Находилось это место на чердаке старого барака, стоявшего напротив их дома, и населенного по большей части старыми бабками, бывшими рожайками. Были они все, как одна, полные, отдышливые, склочные, на чердак не лазали, зато от барака пацанов гоняли так, что любо-дорого. Авдей давно к ним в доверие сумел втереться, помогал развешивать на веревках стираное белье, потому его и не трогали.

Вообще, если по уму, добычей следовало бы поделиться с другими ребятами, с которыми он по развалинам лазал, но Авдей делиться не собирался. Жадность? Да хоть бы и она, что с того? Ну да, повезло ему в этот раз, свалился удачно, попал к Тётке-шепотухе, но так это его, Авдея была удача, а на Илюхи и других. Илюха, кстати, тоже не делился, если на то пошло. Как отец говорил? Человек человеку волк. Если надо чего, отберет, и не поморщится. А раз такое дело, то пусть его, Авдеева, добыча, при нём и остается.

Авдей забрался на чердак, раскидал какой-то хлам в углу, и надежно спрятал под слой трухи и ветоши свои сокровища. А потом задумался — куда сбыть? Искать надо, понял он. Людей искать, которые купят. Но потихоньку, чтобы не понял никто. На барахолку тоже можно наведаться. В результате провод Авдей с собой унёс, потому что с проводом этим он планировал завтра наведаться в училище, и подать провод преподу, а остальное оставил. Это у них, подростков, сейчас каникулы, а старый Митрич всегда на месте, ему отпуска не положено, вот и можно провод пристроить. Класс, небось, Митрич сейчас красит, или ещё что-то делает. Вот и славно.

Спрятав находки, Авдей отряхнулся от чердачной пыли, и пошел к реке — темнело сейчас поздно, июнь, поэтому можно было ещё пошляться, авось, что интересное получится найти. Не, не вещи, ясное дело, а вот поглазеть на что-нибудь — вполне.

По дороге он заприметил смешное — на улице, возле открытого канализационного люка, стоял дерьмовоз, который, кажется, сломался. Возле дерьмовоза сидел на бордюре раздосадованный мужик, вокруг которого суетились трое роботов, из тех, что попроще. Авдей подошел ближе.

— Чего, поломался? — спросил он у мужика, указывая на машину.

— Чего ему сделается, — махнул рукой мужик. — Тупняк переклинило, жду, пока отвиснут. Ехать надо, а они вон, люк открыли, и бегают. Суки.

— Ааа, — протянул Авдей. — Может, упало туда чего?

— Не, не упало. Воняет там сильно, — мужик поморщился. — Сероводород, видать, скопился, вот они заполошились. Тупые, сил нет. Вонища сама рассеется, а они, видать, унюхали, и панику затеяли. Ничё, отвиснут сейчас, и домой поеду. Кушать.

— Понятно, — покивал Авдей. — Ну, удачки вам, гражданин.

— И тебе удачки, парень, — вздохнул мужик. — Чёртов тупняк, как надоело это всё…

* * *

В городе, да и не только в городе, работали люди и роботы. Роботы работали хорошо, а вот люди работали плохо, но почему-то было положено так, чтобы обязательно над роботами был начальник-человек. Типа как вроде из-за того, что человек венец творения, а роботы так, в помогайках у него. Вот разговор, например, или, точнее, речь. Роботам речь не дана, а люди могут трепаться, сколько хотят. Или душа, ну или способность к творчеству. Человек, как объясняли ещё в младшей школе, творец, а робот — нет. Вот увидит человек ромашку, проникнется её красотой, и либо нарисует, либо нитками вышьет, или вообще, из глины изваяет, а то и в металле отольёт. А роботы так не могут. Потому что они машины бездушные, человеку в помощь предназначенные. Вот такое учитель объяснял, а потом весь класс рисовал ромашку, не с натуры, а по памяти, чтобы все могли убедиться, что человек — существо с фантазией, сколько людей, столько разных ромашек и получится. И вообще, спасибо Новой Эре, что роботов привезла, сильно они жизнь человеческую облегчили, поэтому живём мы теперь лучше всех. Роскошно живём. Всё у нас есть, и еда, и жильё хорошее, и одежда прочная, и радио, и развлечения по выходным.

— Штанов-заплатников только нет, — вздохнул Авдей. — Но ничего. Будут.

От реки он уже ушёл, и направился шляться к бывшему метро — там вечерами собиралась молодежь, и можно было позырить на вожделенные штаны вживую. А заодно и прицениться, наверное. Надо же понять, сколько накапливать. И вообще, интересно, может, кто из парней постарше знает, как раздобыть космические носки? Вот это было бы здорово…

Глава 2

Пустота и дождь

— Почему ты решил, что это последняя точка? — спросила Элин. Она села за стол напротив Ита, и с интересом посмотрела на него.

— Попробую объяснить, — Ит отставил чашку с чаем. Бао, по своему обыкновению, запрыгнула на спинку его кресла, и тоже приготовилась слушать. — Мир, в котором мы разрабатывали концепцию Слепого Стрелка, был по-своему уникален, и, как мне теперь кажется, мы тогда недооценили его. И не поняли, что он собой представляет на самом деле.

— Недооценили? — удивился Скрипач. — В смысле?

— В прямом, — ответил Ит. — Знаешь, все эти годы я нет-нет, но вспоминал о нём, и в какой-то момент стал понимать, что этот мир кардинально отличался от всех, которые мы видели ранее, да и позднее — тоже.

— Чем именно? — спросил Скрипач.

— В первую очередь тем, что именно в нём мы увидели замороженный, замерший фрагмент выстрела, — ответил Ит. — Помнишь, Берта говорила о трёхмерных облаках, которые сталкиваются друг с другом? Она назвала это стоп-кадром, который мы можем рассмотреть в деталях. Что