Мастер драгоценных артефактов 6 - Александр Майерс

Стражники обернулись.

Секунду они смотрели на меня, недоумённо хлопая глазами, явно не привыкшие, чтобы какой-то прохожий, тем более чужак, им указывал.

А потом красномордый вдруг переменился в лице. Сунул руку за пазуху, выхватил мятую бумажку, глянул в неё, потом на меня. И заорал так, что птицы с крыш взлетели:

— Это он!!!

Просто прекрасно.

Значит, ауру мою не срисовали, зато лицо каким-то образом отлично запечатлели. Прямо портретное сходство, судя по всему.

Стражники схватились за оружие.

А я лишь улыбнулся и выпустил несколько магических импульсов одновременно.

Я ещё когда подходил, почувствовал все камни, которыми были обвешаны бравые стражи. А обвешаны они были знатно.

У красномордого взорвался нагрудник — да так, что беднягу отшвырнуло на пару шагов, и он с грохотом впечатался в лоток зеленщика, погребённый под лавиной репы и капусты. У второго взорвался посох, окутав его облаком морозного пара — тот заорал, обхватив обмороженные ладони. Упал на спину и задрыгал конечностями. У остальных полопались амулеты: у кого на шее, у кого на поясе, у кого на запястье.

Одному особенно не повезло — его ослепило вспышкой, он заметался, размахивая дубинкой, и от души приложил собственного командира по затылку. Тот крякнул и осел на мостовую.

Все остались живы, пострадала только их гордость да казённое имущество.

Но зрелище вышло знатное. Взрывы, вспышки, вопли, летающая капуста. Сбежались зеваки, поднялся гвалт, кто-то заорал «пожар!», кто-то «нападение!», площадь мигом превратилась в кипящий котёл из перепуганных горожан.

А я, пользуясь суматохой, быстрым шагом отправился к Катарине.

— Идём, — бросил я, беря её под локоть. — Не бежим, просто идём.

Мы нырнули в толпу, протиснулись через неё и свернули в ближайшую узкую улочку. Позади ещё что-то грохотало, кто-то орал, но через пару поворотов звуки пропали.

— Видишь, — сказал я, когда шум остался далеко за спиной. — Я же говорил, что начал понимать этот мир.

— Что ты понял-то? — Катарина поправила сбившийся капюшон.

— А вот что. Здесь, в городе, все поголовно пользуются магией. Камни, артефакты… А за стенами, в наших диких краях, этого добра днём с огнём не сыщешь. Никто толком не умеет обращаться с камнями, а те, что умеют — жалкие самоучки. Чувствуешь разницу?

— И что это означает?

— Пока не знаю точно, — честно сказал я. — Но теория есть. Кто-то очень постарался, чтобы за стенами люди жили дикарями, а внутри — наоборот. Но сейчас не об этом. Давай-ка ускоримся.

— Да уж! — Катарина поплотнее натянула капюшон, спрятав лицо. — Теперь-то нас точно искать будут. Спасибо тебе, что полез в чужую драку.

— Не мог пройти мимо, — пожал я плечами.

Катарина хотела было съязвить, но только вздохнула.

Скоро мы вышли на широкую площадку, откуда открывался вид на центр города. Я остановился и посмотрел поверх крыш, над которыми зеленела гигантская древесная крона. Она накрывала часть города плотной тенью, а ствол самого дерева был толщиной с крепостную башню.

Я уже знал, что здесь его называют Великим Древом. Знал, что охраняет его некий друид, и что горожане искренне верят: Древо защищает их от всех бед и дарует процветание.

— Красиво, — тихо сказала Катарина, задрав голову. — Никогда такого не видела.

— Ага, — согласился я. — Впечатляет.

Мы постояли, полюбовались. Даже мне, циничному и всё понимающему, было чем восхититься. Такую махину и вправду трудно не уважать.

А уж сколько в ней силы…

Но любоваться было некогда. У нас было одно важное дело.

Оно привело нас на другую площадь — просторную, вымощенную белым камнем, в центре которой возвышалась статуя.

Огромная женская фигура из светлого камня, с воздетыми руками и безмятежным ликом. У подножия толпился народ: люди по очереди подходили, клали ладонь на постамент, замирали на мгновение — а потом падали без сознания.

Их оттаскивали в сторонку, бедолаги приходили в себя и вставали совершенно счастливые, с блаженными улыбками, будто им только что рай показали.

— Гляди-ка, — хмыкнул я. — Они думают, что таким образом общаются с богиней. Мол, если она берёт их энергию — значит, любит и благословляет.

Катарина сморщила нос.

— Это же бред.

— Ага, — кивнул я. — Чистой воды бред. Но их заставили так думать — большинство, во всяком случае. А по факту из людей сделали бесплатные батарейки. Гениально, если посмотреть на это с другой стороны.

— Мерзко. Ну и зачем мы здесь?

— А затем, — я понизил голос, — что нам нужен камень, который спрятан в груди статуи. Там накопитель, в котором собирается вся эта энергия.

— Откуда ты знаешь? — ведьма изогнула бровь.

— Из своей таверне, разумеется, — усмехнулся я. — Народ там языками мелет — только успевай слушать. Кто-то и про этот город рассказал, и про статую, и про традицию. Максим и девушки хорошо информацию собирают. А мы с тобой прибыли сюда очень вовремя, прямо к нужному дню.

— К какому ещё дню?

— Сейчас увидишь…

Мы пристроились в сторонке, в тени под навесом. Долго ждать не пришлось. Вскоре над площадью загудели трубы, толпа зашевелилась, и в дальнем конце улицы показалась процессия.

Пышная, важная, с флагами и барабанами. Впереди вышагивали герольды, за ними стража, а в центре, на богато украшенном паланкине, несли какого-то расфуфыренного вельможу.

— Вот он, — шепнул я. — Местный советник. Раз в год, по здешней традиции, каждый советник обязан прилюдно прикоснуться к статуе. И если богиня примет его силу — значит, он человек достойный, чистый душой, и может дальше занимать свой пост. А если не примет — позор и отставка. Такой вот способ отбирать честных чиновников.

— Ну-ну, — фыркнула Катарина.

— Да, тот ещё фарс. Статуе плевать, что ты за человек, она у всех энергию берёт. Но толпа-то этого не знает. А рассчитано всё как раз на невежд, которые в магии ничего не понимают. Хотя их и винить-то не за что — откуда простым людям в магии разбираться?

Я оглядел приближающуюся процессию — и решил, что тянуть нечего.

— Идём!

Я схватил Катарину за руку, и мы, лавируя между зеваками, которые все как один пялились на процессию, метнулись к статуе. Пока все отвлеклись — самое время.

Я встал напротив статуи, задрав голову, будто просто благоговейный паломник, любующийся ликом богини. Ничего не делал руками — только смотрел. А сам тем временем сжимал в кармане кристаллы и накладывал на статую невидимое зачарование.

— Вливай энергию в моё заклинание, — тихо велел я Катарине, не отрывая глаз от статуи.