Вещегон - Антон Конышев

Так, например, попытка поступления в один из местных вузов с треском провалилась.

Это было тем более неожиданно, что баллов Климу вполне хватало, а выбранный им факультет никогда не числился в списке наиболее престижных. И не сказать, что Клима это сильно расстроило, но отсутствие своей фамилии в перечне зачисленных на курс, он отметил с некоторым недоумением.

Из курьеров тоже пришлось уйти. Клим долго сопротивлялся, поначалу не понимая причины, а потом злясь на себя, однако возникшее на ровном месте почти физическое отвращение к этой работе преодолеть не смог. Попытки заработать на жизнь, с каждым днём всё более настойчивые, упорно отправлялись коту под хвост. Под хвостом у кота места оказалось предостаточно, ибо несмотря на многочисленные объявления о наличии вакансий, отказы следовали один за другим.

Даже в управляющей компании в должности разнорабочего с функционалом демиурга средней руки и зарплатой в размере кошачьих слёз ему было отказано. Крупный, одутловатого вида мужчина в офисе, куда Клим пришёл точнёхонько к началу рабочего дня, долго перебирал какие-то документы, раз пять перечитал паспорт Клима, словно от каждого прочтения там появлялось по дополнительной странице и уже почти решился, но в последний момент лицо его перекосилось и побагровело, как от внезапного спазма, а когда приобрело нормальный оттенок, Клим уже знал, что сейчас услышит.

Клим вышел на улицу, присел на одинокую скамейку под раскидистой рябиной, сощурился на утреннее солнце и воззвал к силам неведомым:

– То есть работать вы мне не дадите. Я правильно понимаю?

Силы неведомые ответили легкомысленным щебетанием в ветвях, радостным детским воплем с площадки во дворе и монотонным тарахтением выползающего из-за угла дома трактора.

– Значит, правильно, – сделал вывод Клим, – а жить мне на что прикажете?

На этот раз силы неведомые отреагировали куда конкретнее. Остановившийся было трактор взревел, обдав Клима смесью дыма и вони сгоревшей соляры, а на правую брючину смачно шлепнулся и мигом растекся белесый птичий привет.

– Эй, – возмутился Клим, – так-то зачем? Вчера только постирал.

Еще один привет приземлился по уже пристреленным координатам. Клим подумал, что кучности стрельбы позавидовал бы любой снайпер или Робин Гуд, но стерпел, смахнул салфеткой белесые кляксы, сунул руки в карманы и побрёл прочь, тихонько насвистывая простенькую привязчивую мелодию.

Да, Клим лукавил и прекрасно это осознавал.

Кто бы ни стоял за всем этим безобразием – законы ли бытия, потусторонние ли силы, инопланетяне или лемурийцы на пару с гиперборейцами и великими махатмами Шамбалы, но морить голодом его, Клима, в их планы точно не входило. Очень даже наоборот. Климу платили. И платили неплохо, хотя, надо признать, весьма своеобразно.

Ещё тогда, после встречи с первым своим одушевлённым на берегу реки, более или менее придя в себя, Клим обнаружил на заставленном неубранными тарелками и чашками столе то, чего там быть никак не могло. А именно старинные настенные часы.

Классический корпус из тёмного, впитавшего в себя многие десятилетия дерева, круглый циферблат с замершими ажурными стрелками, безвольно поникший маятник и, судя по всему, бронзовые каплевидные гирьки. У бабы Тани таких не водилось. Это Клим знал точно.

Он несколько раз обошёл вокруг стола, почёсывая взлохмаченную шевелюру и убеждаясь, что это не галлюцинация, и сей предмет ему не мерещится. Потом осторожно ткнул в лакированный корпус пальцем.

Часы не растаяли в воздухе недосмотренным сном, не пошли рябью, не обернулись чем-то обыденным.

В спрятанном внутри корпуса механизме тоненько щёлкнуло, немного пожужжало, стрелка с маятником одновременно дернулись, не то в предсмертных конвульсиях, не то пробуждаясь, а одна из гирек, выдержав театральную паузу, с механическим треском и грохотом поехала вниз, со всей дури ударилось о одно и там, наконец, упокоилась.

Клим и не подозревал, как далеко он может прыгнуть. Особенно с места. Особенно задом.

Успокоившись, он опасливо поднял часы, на вытянутых руках перенес их в угол комнаты, где и оставил в закутке между шкафом и стеной, искренне надеясь, что нежданный подарок как появился, так и исчезнет сам собой.

По крайней мере Клима это бы вполне устроило.

Непосредственную связь между заданиями и появлением в квартире новых вещей он осознал не сразу. А когда осознал, компанию старинным часам составляли новёхонькая дрель в фирменном чемоданчике с полным набором свёрел и двумя аккумуляторами, серый от пыли и намертво въевшейся грязи, но вполне себе бодрый патефон, ни разу не ношенные, даже бирочки молодцевато топорщились, кроссовки одной очень известной фирмы, электрический баян, чуть покоцанный с одного боку сапборд с веслом, мультиварка, почти полный набор конструктора Lego, толстенный альбом с марками, велосипед, паровая швабра в заводской упаковке и с десяток колечек и серёжек, для которых пришлось выделить отдельную коробочку.

Ничто в природе не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Вбитый в голову на уроках физики закон сохранения материи взывал к рассудку. Статус безработного и катастрофически быстро тающие финансы обещали в скором времени строгую диету с переходом на отнюдь не лечебное голодание и хроническую задолженность по коммунальным платежам.

– Может, они на свалке валялись. Может, их выбросили за ненадобностью, – сам себя уговаривал Клим, сосредоточенно изучая онлайн-сервисы купли-продажи, и изо всех сил стараясь не смотреть в сторону дрели, кроссовок и сапборда.

Сперва он продал часы. Дал объявления и неделю прислушивался к каждому шороху и стуку, ожидая визита группы захвата, постыдного суда и как минимум пожизненного заключения за торговлю краденым.

Однако, уличать его в преступной деятельности так никто и не явился. Часы благополучно отбыли на другой конец страны, а вырученная за них сумма здорово подняла настроение.

– Любой труд должен быть вознаграждён, – философски рассуждал Клим, рассматривая изящную серебряную цепочку и бережно складывая её в потяжелевшую коробочку.

Так или иначе, рано или поздно, человек приспосабливается к любым обстоятельствам, какими бы дикими и нелепыми они изначально не казались. Технику, одежду, мебель и другие предметы разной степени антикварности Клим потихоньку и по мере надобности распродавал либо через интернет, либо шляясь по барахолкам и специфическим лавочкам. Ювелирку, а отличить золото и серебро от пусть и качественно выполненной, но бижутерии его опыта хватало, периодически сдавал в ломбард, очень кстати располагавшийся всего в двух кварталах от дома.

Приёмщик, крупный парень с большими чуть навыкате глазами, уже начавший разменивать мышцы на жир, понимающе молчал, когда Клим поначалу, смущаясь и путаясь с непривычки, сбивчиво лопотал что-то про