Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко

Во рту стало кисло. Знакомое ощущение. В прошлой жизни я его испытывал каждый раз, когда на задержании находил браконьерские силки.

Линда смотрела на Рубца так, будто прикидывала, поместится ли он в промышленный барабан на сорок килограммов.

— Выйди, — приказала она.

— Чего? — Рубец приподнял бровь. — Я плачу за операцию, я имею…

— Ты имеешь право подождать снаружи, — Линда указала на дверь. — Два часа. Вернёшься — заберёшь зверя. Если он к тому времени будет жив.

— Два часа⁈ Да я…

— Фёдор, — Линда произнесла его имя так, что даже Архимед вжал голову в перья. — Каждая минута, которую ты тратишь на возмущение, — это минута, которую твоя росомаха теряет. Дверь. Сейчас.

Рубец побагровел. Желваки заходили под кожей. Он глянул на спящую росомаху. Выругался сквозь зубы, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что звякнули вешалки.

Линда шагнула следом и щёлкнула замком. Прислонилась лбом к двери и выдохнула. Плечи опустились. Несколько секунд она просто стояла и дышала.

Подошла к росомахе, опустилась на колени. Два пальца легли на внутреннюю сторону бедра, прощупывая бедренную артерию. Губы беззвучно считали удары.

— Пульс частит, но стабильный, — сказала она. — Дыхание ровное, сатурация в норме. Парень, ты только что спас мне полчаса работы и литр крови. Спасибо.

Из-за ножки стеллажа выполз Пусик. Тарантул осторожно приблизился к росомахе, ощупывая воздух передними лапками. Убедившись, что хищник спит, он деликатно подобрался к задней лапе и мягко сомкнул хелицеры на коже. Секундное движение. Мохнатые конечности расслабленно разошлись в стороны — готово. Анестетик пошёл. Теперь эта зверюга точно проспит до конца операции.

Архимед сразу же ожил. Хохолок робко приподнялся — сначала на четверть, потом наполовину. Какаду тряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение.

— Стресс! — хрипло выдал он. — Нервы! Птичка пострадала! Витаминку! Линда, витаминку! Заслужил! Героизм!

Фонарь на плече Линды мигнул: длинная-короткая-длинная, короткая-короткая.

— Фонарь говорит, что ты прятался за воротником и никакого героизма там рядом не лежало, — улыбнулась Линда, выпрямляясь. — Но времени на дискуссию нет. Рана глубокая, задеты мышечные слои. Нужно чистить и шить, пока анестезия держит.

— Могу помочь с транспортировкой, — я показал ей правую руку с перстнем. — Быстрее, чем тащить на руках.

Линда окинула взглядом сорокакилограммовую тушу, прикинула расстояние до подвала, лестницу, узкий проход. Кивнула.

Я присел и положил ладонь на загривок росомахи. Жёсткая, грубая шерсть кольнула пальцы. Под кожей ходил жар — зверь горел, как печка. Активировал Питомник. Вспышка, и на полу осталось только бурое пятно засохшей крови.

— Пошли, — скомандовала Линда, уже открывая дверь в подвал.

Мы спустились по знакомым скрипучим ступеням. Линда захлопнула за нами дверь и щёлкнула тремя замками. Наверху гудели центрифуги, отсекая подвал от внешнего мира.

Она работала быстро. Щёлкнул рубильник, залив пространство холодным белым светом. Резиновый коврик на смотровом столе улетел в угол, сменившись чистой хирургической пелёнкой. Из шкафчика на стальных полках появились инструменты: зажимы-«москиты», иглодержатель, хирургические ножницы, пинцеты анатомический и хирургический. Каждый — в стерильной упаковке. Линда вскрывала их отточенными движениями, раскладывая в лотке в строгом порядке.

Рядом на тележку встали бутыль физраствора, флакон хлоргексидина, стерильные марлевые салфетки пачками, шовный материал — катушка рассасывающейся нити. Из холодильника она достала пузырёк с янтарной жидкостью, подписанный от руки: «Мана-стим». Регенеративное зелье.

— Стол готов, — Линда натянула свежие перчатки и повернулась ко мне. — Давай.

Я подошёл к столу, положил руку на пелёнку и вызвал росомаху из Питомника. Вспышка, и спящий хищник материализовался на зелёной ткани. Росомаха лежала на правом боку, именно так, как уснула. Рваная рана на левом была на виду: длинная, рассечённая от лопатки до последнего ребра, с запёкшимися краями и глубоким блеском обнажённой фасции.

— Ассистент нужен? — спросил я. — Проходил ветеринарные курсы. В общих чертах представляю, что делать.

Линда вскинула брови, задержала на мне взгляд, потом посмотрела на рану.

— Курсы — это хорошо. Мой руки. Халат на крючке у стены, маска и перчатки в верхнем ящике. Живее, Егерев. Крови эта малышка потеряла много, а времени до возвращения её чудесного хозяина мало.

* * *

Операция заняла полтора часа.

Я стоял у стола, стягивая перчатки с влажных ладоней, и смотрел на результат. Рана шла ровным пунктиром узловых швов по выбритому участку. Линда наложила стежки быстро, с механической точностью, которая нарабатывается только тысячами повторений. Сверху блестела плёнка «Мана-стима». Жидкость впитывалась в кожу, края разреза на глазах наливались здоровым цветом, стягивались, покрывались новыми тканями. Из фолликулов уже пробивался бурый подшёрсток.

Задняя лапа лежала прямо, схваченная лёгкой пластиковой шиной и тремя витками самофиксирующегося бинта василькового цвета. Марусю дёргать смысла нет. Тут и без «Янтарного касания» всё заживёт и срастётся хорошо.

Линда тоже стянула перчатки, отправила их в педальное ведро и потянулась, хрустнув позвонками.

— Хорошо поработал, Егерев, — сказала она. — Зажимы подавал вовремя, инструменты не путал, руки на месте, в обморок не падал. Спасибо. С таким ассистентом я готова терпеть даже твоего говоруна.

Дзынь! Вы оказали помощь раненому зверю!

Получено опыта: 200.

Милосердие к чужому питомцу — редкая валюта. Курс растёт.

Архимед сидел на спинке стула, уставившись на невидимое для Линды окно.

— Бонус! — сообщил он. — Зарплата!

Я мысленно смахнул уведомление и посмотрел на бессознательную росомаху. Бурая шерсть слегка подрагивала в такт дыханию. Жар ушёл. Под ладонью, когда я осторожно коснулся спины, ощущалась теплота здорового зверя.

— Фурия, — произнесла Линда. — Так он её назвал. Хороший зверь на самом деле. Сильный, выносливый, с отличным иммунитетом. Росомахи вообще живучие твари. Метаболизм бешеный, регенерация от природы повышенная. Зелье на таких ложится идеально.

Я сел на стул, вытянул ноги и скрестил руки на груди. Архимед перелез со спинки на моё плечо, чуть расправив крылья и помогая себе клювом вместо альпинистского снаряжения.

— Откуда она у него? — спросил я.

— Из-под Ленска. — Линда убирала инструменты в лоток, звякая сталью. — Рубец мотался туда «на практику» пару месяцев назад. Зимняя охота в тайге. Он там неделю тропил её по следу — снегоход, потом на лыжах. Росомаха ходит по двадцать-тридцать километров в сутки, вымотала бы любого, но он взял измором. Прикормил падалью, поставил у привады петлю из троса на растяжке и капкан.

Линда произнесла последнее слово так, будто выплюнула косточку.

— Дальше был усыпляющий