Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Ты сам-то, Павел Игнатьевич, во сколько свою первую тысячу заработал?

— В пятнадцать, — кивнул он.

— А до того, мальчонкой толкался среди взрослых дядек, распихивая их локтями, чтобы втиснуться в купеческое общество.

— Было такое, — признал он.

— А в двадцать уже получил грамоту купца первой гильдии. Так?

— Так.

— Тебе ли тогда глядеть на мой возраст?

— Уел, ваше благородие. Как есть уел, — усмехнувшись, тряхнул Трёпов головой.

— Кстати, Павел Игнатьевич, я тут подумал, что мы ведь так и не выяснили один был тот поганый или нет. Всё же окрестности Тулы, как бы беды не вышло.

— Эк-ка спохватился. О том не переживай, — огладил он свою бороду. — Я уж сообщил в канцелярию губернатора, что, мол, мои людишки случайно приметили поганого издалека. И место обрисовал. Так что, разъезд туда уже отправили, они всё и выяснят. Далее уже не наша головная боль.

— Спасибо.

— Было бы за что. Покой в округе и моим делам на пользу. Ты вот что, Роман Тимофеевич, позволь совет тебе дам.

— Дельные советы я только приветствую.

— Ты бы подписывал свои работы. Это как знак…

— Я в курсе.

— А раз в курсе, так чего не делаешь. Оно и тебе имя, и владельцу повод для гордости. Это ведь пока о тебе никто не ведает, и ты такой талантливый один. А со временем всё может и поменяться. Однако твоя подпись, как клеймо именитого мастера будет.

— Хм. Спасибо за совет. Я как-то в эту сторону и не подумал.

— И как станешь подписываться.

— АРТ. Агапов Роман Тимофеевич.

— АРТ. АРТ, — словно пробуя на вкус дважды произнёс купец. — Как-то оно звучит не очень.

— Зато с содержанием полный порядок.

— Это да. С этим не поспоришь.

Мы пожали руки и я направился на выход. Поначалу-то я Трёпова принял в штыки. И вообще хотел порвать как тузик грелку. Но после слов Зинятова-старшего немного разузнал о Павле Игнатовиче, и пришёл к выводу, что такой партнёр мне совсем не помешает.

Не в том плане, что я намерен вести с ним совместный бизнес. Вовсе нет. А вот заказать через него необходимые мне станки и оборудование, очень даже. Ну кто станет иметь дело с мальчишкой? Можно заказать изготовление карабина у частного оружейника, вот только они всё знают и умеют и не потерпят чтобы у них над душой стоял какой-то малец, да ещё и указывал как и что делать. Поэтому я решил поставить свою оружейную мастерскую, которую предстояло оборудовать по последнему слову…

Когда вышел из кабинета купца, обнаружил в соседней комнате Дмитрия, с аппетитом поедающего наисвежайшие ватрушки с душистым чаем. Увидев меня, он разом запихнув в рот оставшийся кусок, запил большим глотком и поспешно поднялся.

— Дим, ты чего давишься? За нами же никто не гонится.

— Домой пора, — тряхнул он головой.

Трёпов выделил нам свою коляску, чтобы довезти четыре ящика со слитками стали и железа поганых. Спасибо ему, сразу разделил на две равные доли. Сначала завезём мою, а там и к Зинятовым покатим, с его долей. А уж куда использовать свой металл, пусть сам думает. Ну и мне нужно поговорить с Борисом Александровичем, потому как не вижу причин откладывать беседу.

— С возвращением, Роман Тимофеевич. Как раз к обеду поспели, — встретила меня с улыбкой Фрося. — Ой! Здравия, барич, — приметила она пыхтящего следом за мной Зинятова.

Ящики со слитками мы занесли в кладовку, пристроив под лежанкой дворовой. Незачем такую тяжесть поднимать на полки. После чего я оставил Дмитрия в заботливых руках Ефросиньи, а сам поспешил умываться и переодеваться. Оно бы, душ принять, но не хотел заставлять друга ждать слишком долго. Так что, наскоро ополоснулся, переоделся и вышел в гостиную.

Мда. Картина маслом. А Димка-то похоже сильно в себя поверил. Каков наглец, заигрывать с моей крепостной. С одной стороны, оно как бы вольному воля. Но, во-первых, она не свободна, вот покинет окончательно мою постель, тогда совсем другое дело. Правда, тут есть и во-вторых, как я уже говорил, служанку я менять не спешу, а этот ухарь вполне может её отправить за однодворцем.

— Дима, ещё раз увижу, что ты клинья подбиваешь к моей дворовой, руки обломаю, — когда мы сели в коляску, предупредил я.

— Ревнуешь?

— Сдурел?

— Тогда к чему это?

— К тому, что можешь шалить на стороне, но не в доме своего друга. Некрасиво это.

— Понял, не дурак, — примирительно выставил он руки.

— Кстати, Дима, я спросить хотел. А отчего тех же косых не отлавливают, чтобы дать им подрасти в рангах и заполучить карбункул? — когда мы уже тронулись, спросил я.

— Потому что в неволе они не развиваются. Замирают на месте и никакого прогресса.

— А отчего не устроить им заповедник?

— Думаешь ты один такой умный? Устраивали, но без толку. Есть предположение, что обратившиеся развиваются только при смене места обитания. Поэтому они всё время кочуют не задерживаясь подолгу на месте. Вполне могло статься так, что протяни мы хоть день, и тот косой ушёл бы, а мы пошли бы по его следу.

— Но ведь лошади или те же собаки, тоже обращаются.

— Домашние животные никогда не поднимаются выше шестого ранга. В рост идут только дикие или одичавшие. Отчего так, никто не знает, учёные бьются над этой загадкой уже не первый век. Ведь разгадка таит в себе огромные перспективы.

— А как же люди и поганые? — усомнился я.

— Мы другие и у нас всё иначе, — неопределённо ответил он.

— Как-то притянуто за уши. Хочешь сказать, что развитие напрямую связано с разумом?

— Возможно всё именно так, — кивнул друг.

Хм. А ведь в этом есть резон. Мой реципиент не отличался никакими талантами, в то время как я сразу же заявил о себе новом, стоило только матрице моего сознания попасть в его башку.

В усадьбе Зинятовых нас встретили… Да как обычно встретили. Словно и не случилось ничего. Впрочем, для домашних всё обстоит именно так. Никто ведь не в курсе произошедшего. Я по обыкновению оставил дворецкому котелок и перчатки, после мы с Дмитрием перетащили в арсенал ящики с его металлом