Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

– Ну вот, буркнул он, затягиваясь трубочкой,– сходил, блин, на рыбалку. Хотя, если подумать, то мы едем в места, где можно так порыбачить, что ух! Но всё равно – не хочу я на Хлюпь. Мокро там.

– Ну и что? – Артур, спустившись с потолка, аккуратно присел на краешек стола. – Подумаешь – мокро. Возьмём дождевики. К тому же, там ведь не только болота, но и озёра, реки... эти, как там... ручейки...

– Я плохо плаваю и не люблю воду как таковую.– насупился Фигаро. – Но, говорят, самого большого сома в Королевстве взяли именно на Хлюпи... Так, решено: займитесь билетами на поезд, а я пока упакую удочки.

– Это почему я – билеты? Почему не наоборот?

– Да потому что вы в рыбалке смыслите меньше, чем я в квазиматематике. А вот купе сторгуете самое лучшее из доступных... О, кстати: а вы сумеете уменьшить шестиметровое удилище? Временно, конечно.

– Сумею. А что, бывают такие здоровенные удилища?

– Ха! И не такие бывают, поверьте... Артур, вы вообще когда-нибудь были на рыбалке?

– А как же! Помнится, мы с Альхазредом любили это дело. Соберёмся, значит, на речку; я возьму бочонок пива, а он – бутылок двадцать вина. А Моргана...

– Да нет, вы не поняли. Я имею в виду такую рыбалку, на которой ловят рыбу.

– Эм-м-м... Нет, на такой рыбалке мне, если честно, бывать не доводилось.

– Но это же прекрасно! – Фигаро вскочил с кресла и быстро забегал вокруг стола. – Это же замечательно! Артур, я научу вас ловить карася. И плотву. И рака – в раколовку. Это для начала. А потом...

– Стоп-стоп!– Мерлин, слегка ошалев от такого напора, поджал ноги, опасливо наблюдая за следователем. – И чем мне поможет в жизни умение ловить рыбу?

– А чем вам помогает в жизни умение завязывать галстук? Или умение резаться в бильярд?

Пока Артур раздумывал над ответом, Фигаро докурил трубку, аккуратно положил её на блюдечко и незаметно улизнул из комнаты. Он уже составлял в уме список того, что ему придётся прикупить в «Вобле и леске»: пару новых катушек, блесну с алхимической подсветкой и маленькую удочку – для Мерлина. Поездка на Хлюпь уже мыслилась следователю исключительно в ракурсе рыбалки и никак иначе.

Культы, в конце концов, были и будут всегда, а чёрный болотный карп клюёт исключительно в сезон.

Глава 2

– Стоп.– Артур-Зигфрид нахмурился и что-то бормоча себе под нос, принялся водить пальцем по новенькому паспорту в скрипучей кожаной обложке. – Это ещё что за ерунда? Ноктус что, издевается?

– Что случилось? – Фигаро, промокнул рот салфеткой, оторвался от «Парового Вестника» который он читал, попутно хрупая крекеры. Крекеры следователь запивал жидким железнодорожным чаем – пятак за стакан. – Что-то не так с документами? Вас зовут не Артур?

– Артур. Но почему это я – Шниперсон?!

– Пф-ф-ф-ф! Тоже мне! Я удивляюсь, как это я не Цукерберг. Но, с другой стороны, а какие ещё фамилии могут быть у торговых агентов «Фавна и Фанси»? Иванов и Сидоров?

– Это, конечно, аргумент, – нехотя согласился Мерлин, – но когда, наконец, торговому агенту принесут заказанные им бутерброды? Я не ел с самого утра. А уже пять пополудни.

– Ха! Бутерброды! Это вам не литерный «А», уважаемый, а скорый пассажирский восемь-восемь, Зелёная северная линия. Хотите есть – идите прямо в вагон-ресторан. И не забудьте сунуть проводнику серебряк на водку, а то будете ждать свой заказ до новых веников.

– Ну,– Артур встал, поправляя белоснежный воротник каменно-крахмальной рубашки торчащий из-под безупречного пиджака в клеточку, – я им сейчас покажу ярость Артура Шниперсона, торгового агента «Фавн и Фанси»! Ух, кто не спрятался – я не виноват... Фигаро, вам что-нибудь взять?

– Хм-м-м...– следователь немного подумал, – по уму уже пора ужинать, так что да, пожалуйста. Предпочтений у меня нет; берите то же, что и себе. Посмотрим, что у них тут вообще есть в этом, с позволения сказать, поезде.

Мерлин вышел, злобно хлопнув дверью, а Фигаро, отложив в газету сторону, едва заметно усмехнулся, распечатывая пачку сигарет– дорогой и редкой «Чёрной марки», которую Артур раскопал невесть где. Душу следователя согревало предвкушение скандала, который Мерлин Первый обязательно закатит в вагоне-ресторане. Жалость Фигаро на этот раз просто пожала плечами и решила не вмешиваться: о мерзейшем обслуживании на Зелёной северной линии ходили легенды, в правдивости которых спутники уже успели убедиться.

Поезд заложил широкую дугу, объезжая небольшое озеро, и следователь невольно залюбовался заоконным пейзажем. Солнце садилось, заливая холмистую местность золотисто-алым светом, и узкая речушка прыгавшая по камням под насыпью неожиданно стала странно-мистической на фоне огромных, похожих на небесные замки облаков.

Сутки назад поезд «восемь-восемь» вывез своих пассажиров из дремучих лесов, что прикрывали с севера Нижний Тудым и его окрестности, и теперь за окнами вагонов тянулись бесконечные холмы: приземистые, круглые, похожие на заросшие зелёной травой и луговыми цветами курганы. Словоохотливый Артур рассказал, что когда-то невероятно давно, ещё до эпохи гигантских ящеров, эти холмы были вулканами, что стали впоследствии горами, но те времена давно прошли и могучие горы сточились об ветер и воду, превратившись в приземистые холмики.

Эти места помнили Войны Реформации, Квадриптих, кочевые племена, чьи бесконечные табуны наводили ужас на земли вокруг, но даже кочевники с узкими глазницами и лицами посечёнными ветром были здесь лишь гостями. В этих холмах всё ещё находили золотые бляшки, остатки круглых насыпных жилищ, странные каменные могилы, а иногда и обломки амулетов, от которых всё ещё веяло древним колдовством. Здесь в излучинах рек ещё стояли обглоданные временем каменные бабы, а в болотистых низинах можно было наткнуться на капища позабытых древних богов, чьи имена канули в Лету. Но местные жители– суровые плотогоны и беспечные пастухи– предпочитали не задерживаться в таких местах, помятуя, что забытое вовсе не означает мёртвое.

Сюда стремились люди не нашедшие себя в том, что принято называть «цивилизацией»; стремились и оседали тут насовсем – каждому находилось занятие. Лес отсюда гнали по рекам до самой Чернополыни, углежоги тоже не бедствовали: здешний уголь был страсть как хорош, да и авантюристы, кличущие себя