Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

«искателями сокровищ» нет-нет, да и находили тут диковинки, заставляющие седобородых старцев на кафедрах историографии покачивать головами. Здесь можно было найти скит ушедшего от мира отшельника, наткнуться на весёлую коммуну молодых шалопаев пытавшихся построить очередное «государство в государстве» при помощи мира, свободной любви и немалого количества сушёных соцветий конопли, встретить странствующего поэта (да, и такие ещё остались в нашем грешном мире!) а то и выйти случайно к одиноко стоящему домику самой настоящей ведьмы. В общем, это были раздольные места, и Фигаро был втайне рад, что старый локомотив тащился настолько медленно, а Артур так и не предложил воспользоваться блиц-коридором.

«Впрочем,– подумал следователь, – эфир на Хлюпи нестатичен, так что блицы туда не открывают. Но ведь ничто не мешает «блицнуть» максимально близко к цели, а потом добраться своим ходом. Так что либо Артур не хочет рисковать, либо, как и я, просто наслаждается поездкой. И пусть, и славно...»

Он закурил, подвинул поближе к себе большую хрустальную пепельницу – по-мещански безвкусную, зато со значком Королевских железных дорог на боку – и отодвинув в сторону стопки старых журналов без обложек вытащил из-под завалов макулатуры пятый – весьма старый – выпуск «Карт королевского туриста».

Из «Карт» тоже порядком повыдёргивали страниц, но нужная, как ни странно, оказалась на месте: тонкая зелёная ветка железнодорожной линии петляла среди островков зелени и синих ниточек рек, в конечном счёте прорывая пунктирную линию вдоль которой тянулась надпись «Чернополынь» и заканчивалась, врезаясь в жирную точку города с лаконичным, однако весьма говорящим названием – Острог. Далее, западнее города, за рядами сложных геометрических фигур, которые, очевидно, символизировали каторжные сектора, вся карта была заштрихована и залита тёмно-бурым цветом, точно картограф неожиданно споткнулся пером об бумагу и шлёпнулся в лужу, поверх которой написал аршинными буквами «Великая Хлюпь».

...Давным-давно, ещё в те бойкие времена, когда Первый Квадриптих пряниками и пинками тащил слегка обалдевшее человечество в очередное Прекрасное Далёко, Моргана Благая издала закон, отменяющий смертную казнь. Мерлин, немного подумав, неожиданно согласился с подобным пацифистским жестом, однако слегка видоизменил конечную редакцию закона: под «вышку» теперь попадала только и исключительно знать, а коррупция в особо крупных приравнивалась к особо тяжким и, соответственно, влекла за собой весьма печальные для знатных господ последствия. Артур-Зигфирд объяснил свои поправки так: за кражу мешка картошки кое-где могли и голову снять, а вот если какой-нибудь принц Фанфан украл караван с золотом, то за это и медаль могли дать– смотря сколько означенный принц отвалил бы судьям. С этим веками освящённым обычаем пора было заканчивать, и Моргана не стала упираться (в отличие, понятное дело, от разрозненных на ту пору кусочков будущего Королевства, но при Мерлине знать особо не баловала, особенно когда головы-таки полетели с плах).

В общем, всё выглядело как нельзя лучше, но новый закон не решал проблему осуждённых за убийство, насилие и прочие мерзости рецидивистов, которые раньше отправлялись в крепкие умелые руки заплечных дел мастеров. Поэтому Артур-Зигфрид подумал-подумал, и создал Объект 22: каторгу в самом центре чернополынских топей, где вчерашние смертники работали в шахтах добывая столь необходимые Белой Башне «горячие руды»: породы с высоким содержанием урана.

То, чем когда-то занимался палач, теперь делал газ радон: теоретически на Объекте 22 можно было отмотать свой срок до конца, однако практически на свободу оттуда выходили лишь единицы (да и те наслаждались вновь обретённой свободой не слишком долго). Желающих бежать практически не было: новую каторгу получившую в миру название «Чёрный острог» окружали непроходимые топи. Справедливости ради стоит отметить, что побеги на Объекте 22 всё же, случались, и некоторые из них даже оказывались удачными, но их количество и частота были пренебрежительно малы.

Шли годы, тихо ушёл со сцены Квадриптих, передав власть компетентным заместителям, а они, как водится, передали эту саму власть заместителям совершенно некомпетентным. Никто не понимал зачем на столь строго охраняемой каторге добывают какие-то непонятные серые камни. Однако бесплатная рабочая сила оставалась бесплатной рабочей силой, и на Чернополынь пришли алхимики.

Алхимическое производство убивало гораздо надёжнее какого-то там радона: ртутные ванны, возгонка «Алого льва», баки с кислотами– всё это не оставляло заключённым ни малейшего шанса. Вчерашние грабители и мокрушники не имели должных компетенций для работы в алхимических цехах, а потому гибли десятками. Но фабрикантам было наплевать: отпала необходимость платить немалые деньги квалифицированным подмастерьям: нехитрой науке «принеси-подай-потяни за рычаг» можно было за пару дней обучить и какого-нибудь Гришку Косого.

Тогда в Чёрном остроге впервые вспыхнул бунт.

При Мерлине каторжане не бунтовали вообще, и в этом, на самом деле, не было ничего удивительного. Расчёт Первого Колдуна был прост и циничен: на Объекте 22 создали отменные условия для проживания. Заключённых прекрасно кормили, с ними обращались по возможности вежливо (охране был дан строгий приказ не калечить каторжан), да и жили они не в огромных бараках-коробках, а в утеплённых и хорошо отапливаемых избах по десять-двадцать человек. Да, бесплатное дополнение ко всему этому в виде радона в шахтах никто не отменял, но каторжане ничего о нём не знали, а потому держались за хрупкую, неуловимую надежду: а что – кормят как на убой, нигде такого нет, да и живём не как свиньи, хорошо живём, в тепле да в сухости, охрана не лютует, не то что на крытой под Оском или, скажем, на алхимии под Черкесской станицей, а болеют тута так да, болеют, но не сразу заболевают, долго не заболевают, а там– слышали? – того отпустили, тот тоже на волю вышел и на вон того приказ уже нарисовали, так что проживём! Вытянем! А, кстати, на ужин сегодня и водку дают, так что не дрейфить!

Новое начальство – колдуны, которые уже не могли понять, что делать с Белой Башней, но ещё не разучились ставить себя непомерно высоко (что, в общем-то, в конечном счёте и привело к революции, массовой резне и прочим неизбежным последствиям лопнувшего терпения народных масс) откровенно удивлялись, на кой чёрт конкретно вот на этой каторге созданы условия для жизни, которые найдёшь не на всяком постоялом дворе. Поэтому каторгу расширили, избы-теплушки отдали охране, а рядом построили пару алхимических заводов, после чего Чернополынь взорвалась.

Бунт лютовал два месяца – невообразимо долго – и в конце концов, на каторгу прибыл сержант Кувалда (да, тот самый) со своим отрядом Железных Псов. Легендарный вояка не стал устраивать повальное душегубство, а вызывал на переговоры главарей бунтовщиков, после чего написал колдуну Руперту Алому, первому заместителю Мерлина Третьего,