Падение Левиафана. Часть 3 - Денис Старый

Крюйс хмыкнул, издав звук, выражающий мало веры в разум или государственную мудрость с противоположной стороны.

— Прискорбные напряжения, адмирал Хольберг, — пробасил русский флотоводец, уже все решив для себя.

Говорил Крюйс на сильно акцентированном французском, его голос был хриплым, но сильным.

— Это мягкий термин — напряжение — для того, что Россия воспринимает как акт открытой агрессии. Напомню, что Англия еще не объяснилась за объявление войны России перед тем, как Швеция решилась на дерзость и была наказана. Ваш британский флот, сэр Чарльз, перекрыл сам вход в наше Балтийское море, препятствуя нашей законной торговле и, осмелюсь сказать, открыто попирая суверенные права Российской империи. И еще… как вы там, на английских верфях без наших и шведских пеньки и леса?

Уэйджер слегка склонил голову. Русский флотоводец усмехнулся.

Крюйс понял, что вопрос о пеньке, канатах, парусине, корабельном лесе… Все это очень остро, болезненно для Англии. Тем более, что в австрийских Нидерладнах продолжают строиться корабли, французы затеяли в преддверии большой войны обновлять свой флот. Всем нужно… а русская пенька еще и лучшая в мире.

— Генерал-адмирал… русский… Крюйс… Не слышал я таких имен у русских. Может вы играете в игры, а не понимаете, что происходит и что может быть с русским флотом, продолжи вы дерзить? Наше присутствие в Каттегате — это не акт агрессии, а необходимая мера для обеспечения стабильности Балтики и свободы судоходства. Великобритания давно имеет интересы в этих водах. Внезапное, огромное расширение русского флота, усиленного, как это произошло, военными трофеями против Швеции — кораблями, которые когда-то были частью суверенного флота, — естественно вызвало… значительное беспокойство в Лондоне.

— Не лгите! — жестко сказал Крюйс. — Вы не хотите выпускать нас в Атлантику. Но вас никто не назначал и права не давал регулировать мореходство. Останетесь скоро без флота сами… сгниете. Или лес с Америки возить будете, удорожая в три раза каждый корабль. Оступите, пока я даю на это шанс.

— Хорошо… отдайте нам ваши шведские трофеи, все корабли Швеции, что сейчас в вашем флоте, мы уйдем.

Крюйс усмехнулся.

— Военные трофеи? Сэр Чарльз, мы решительно разгромили Швецию. Их флот, или то, что от него осталось, был почетно сдан и интегрирован в Императорский Российский флот. Должны ли мы отказываться от наших призов? Уничтожить сами инструменты нашей победы? Его Императорское Величество, Петр, десятилетиями ковал флот, способный защищать интересы России и обеспечивать её место среди великих держав. Должны ли мы теперь быть наказаны за успех? Тогда может и вы свои трофеи отдадите? Из тех, что захватываете у испанцев?

— Это не корона. Это пираты…

— Каперы…

— Пусть так. Это право сильного. А успех, генерал-адмирал, — говорил Уэйджер, а его голос утратил часть прежней вежливости. — За счёт сложившегося баланса сил. Балтика не может стать русским озером. Торговые пути, жизненно важные для экономик всех североевропейских стран, должны оставаться открытыми и безопасными для всех. Даже торговля с вами в наших интересах. И надо, то мы принудим вас к ней. Амбиции вашего Царя, хотя и похвальны по своему размаху, угрожают дестабилизировать весь регион."

— Амбиции нашего Царя, — парировал Крюйс, наклонившись вперёд, его костяшки пальцев побелели на столе, — направлены на процветание и безопасность России. Балтика — наша стратегическая граница. Веками мы были замкнуты, изолированы. Теперь, под руководством Петра, Россия вышла на мировую арену, и мы требуем уважения и прав, соизмеримых с нашей мощью. Ваша блокада, сэр Чарльз, — это оскорбление. Это попытка сковать восходящую империю.

— Не доросли вы еще…

— А вот это проверить нужно бы… Да и Ганновер… он не так далеко, чтобы на земле не взять, — огрызнулся Крюйс.

Два адмирала метали молнии из глаз друг на друга.

Хольберг, чувствуя, как накаляется обстановка, вмешался:

— Господа, прошу вас. Вопрос о бывших шведских кораблях действительно сложен. Международное право относительно военных призов ясно, генерал-адмирал, но масштабы приобретения в сочетании с растущим размером вашего флота действительно вызвали опасения, выходящие за рамки чисто юридических. — Он повернулся к Уэйджеру. — И, сэр Чарльз, хотя коммерческие интересы Великобритании понятны, присутствие такого большого флота в датских водах, пусть и технически в международных проливах, создаёт… беспокойство. Дания тоже не может спокойно смотреть на это.

Уэйджер кивнул, признавая слова Хольберга. Но внутренне насмехался над интересами Дании. Однако, инструкции были попробовать сохранить нейтралитет датчан, сыграть на противоречиях их с русскими.

Между тем, сохраняя терпение, Крюйс доносил позицию России:

— Адмирал, мои приказы ясны, требования обоснованы. Правительство английского короля не может допустить ситуации, когда одна держава диктует условия на Балтике, я о России. Мы требуем свободного прохода для всех наций в Балтику, но контроль над проходом русских кораблей в Атлантику. И гарантий того, что русский флот не будет использоваться для обеспечения того, что является Mare Clausum в этих водах.

— А мы, — прогремел Крюйс, слегка ударив кулаком по столу, отчего подпрыгнули чернильницы, — требуем, чтобы ваш флот отступил! Поддержание этой блокады равносильно объявлению войны! Его Императорское Величество, рассматривает это именно так. Мы искали мирного решения, но если вы будете настаивать на этой провокационной позиции, то Россия ответит всей мощью своего оружия!

Наступила напряжённая тишина, более тяжёлая, чем прежде. Последствия слов Крюйса повисли в воздухе, холодные и острые, как зимний лёд. Война. Полномасштабная война между растущей Российской империей и могучей британской морской державой. Которая тоже только набирает мощь и силу и не сломила окончательно Голландию. Но сама мысль вызвала озноб у Хольберга. Дания, оказавшаяся между ними, будет уничтожена.

Нет, не станут с ней воевать. Но тех, кто из-за страха не умеет выбрать сторону, того потом могут бить все стороны конфликта, считая своим врагом. И это датчанин понимал. Он пойдет к королю, хоть силой, но пробьется, чтобы сказать Кристиану…

В то же время лицо Уэйджера оставалось бесстрастным, но его глаза сузились. Его смутила такая уверенность русских. А еще и то, что голландская эскадра, сейчас являющаяся в моменте союзницей английского Синего флота, не участвует в переговорах. Мол, нет у них уполномоченных. И выглядит это так, что гезы, то есть голландцы, собираются посмотреть, чем все может закончится.

«На что русские рассчитывают, что не хотят идти на уступки? У них флот суммарно такой же, как и английский флот у Дании,» — думал англичанин.

Но говорил другое:

— Генерал-адмирал, Великобритания не объявляла войны. Слова нашего посла в Швеции не