Сквозь Мглу - Ник Юхарт

Мысли, как стая крыс, заметались в черепе. Стража? Конкуренты? Или что-то похуже? И тут, сквозь весь этот кошмар, я услышал голос Лиса. Искаженный, рваный, но это был он: — НЫРОК, ВАЛИ!!!

Мозги еще пытались сложить два и два, но тело уже понимало — ответ ему не понравится. Ноги сами рванули к мусоропроводу, выбивая пыль и щепки. Снова вой, а за ним — утробный рокот, от которого заныли зубы и закружилась голова. Я не из пугливых, но сейчас ледяной пот прошиб меня до костей.

Пришлось в темпе вгрызаться в вонючее нутро трубы, уподобившись червю, пока за спиной гремели отголоски схватки. Ржавые заклёпки сдирали кожу со спины, но боль — это потом. Сейчас — только вниз, к спасительной вони канализации.

Вывалившись наружу, я не поверил своим глазам. Дальний склад, где «Крысы» должны были устроить небольшой пожар для отвода глаз, превратился в ревущий погребальный костер. Пламя жрало стены, вздымаясь к самому черному небу. Это был уже не отвлекающий маневр. Это был грёбаный ад.

Сваливать. Немедленно.

Метнулся к решетке, нашему лазу в канализацию… и застыл. Решетка закрыта изнутри. Это ловушка.

Вторая волна паники накрыла с головой. Я оступился, чуть не рухнув в грязь.

Что теперь?

Нужно было сосредоточится. Бежать по открытому пространству — самоубийство. Прятаться — лишь отсрочить поимку. Но я знаю этот порт — изучал его схемы у Хэмлока. Система утилизации отходов. Возле прессов есть вентиляционные ходы, а отходы сбрасываются в пневматические трубопроводы. Это мой шанс свалить.

Секундная пауза за стеллажом, пока патруль не скрывается из виду. Рывок. Пальцы намертво впиваются в ржавый металл: срываю вентиляционную решетку и головой вперед пролезаю в темный провал технического сброса. Полет по гладкому, покрытому слизью желобу. Сдираю локти, ловлю несколько болезненных ударов о выступы труб и с маху приземляюсь спиной на гору хрустящего мусора.

Вокруг — темный, гудящий подвал. Здесь внизу свой мир. В ритмичном грохоте оживают тени — гигантские паровые прессы с чудовищным шипением сжимают раскаленные челюсти, а под ногами снуют крысы размером с кошку. Некогда переводить дух. На карачках вжимаюсь в стену, шарю глазами по углам и наконец нахожу темный зев вентиляционной шахты. Несколько минут безумного, удушливого ползка на животе по узкому железному коробу, где каждый вдох дается с трудом. И вот он — проблеск. Тусклый, серый свет впереди. Еще один рывок, и я буквально вываливаюсь в забытый богами переулок, где воняло мочой и отчаянием. Грязный. В ушибах. Сломанный. Но живой. Маленькая победа Нырка…

Только сейчас, когда спина уперлась в холодную сырую стену подворотни, а безумный стук сердца в ушах стал стихать, в сознание пробилась первая трезвая мысль. До этого момента существовал лишь инстинкт выживания, заставлявший бежать вперед. Теперь же перед глазами встали лица подельников. Сколько еще из наших смогло сбежать? Выжил ли Лис? Нужно срочно залечь на дно…

Лаз выплюнул меня в трёх кварталах от нашего пристанища — заброшенной прачечной в самом сердце района, прозванного Котельной. Не желая искушать судьбу, я решил добираться обходным путём, прыгая по крышам и притираясь к карнизам — подальше от глаз тех, кто патрулировал улицы внизу.

Подобравшись ближе к нашей берлоге, я сразу почуял неладное. Обычно в это время кто-то из наших железно дежурил на стрёме в начале переулка, но сейчас подворотня была пуста. Осторожно обойдя здание с тыла, заглянул вглубь прохода, ведущего к нашему логову, и внутри всё похолодело.

Облава. Прямо у входа лениво чесали языками несколько городских стражников, но всё мое внимание приковали двое других, стоявших чуть поодаль. Это были не легавые. Одетые в безликие серые плащи, они замерли с такой пугающей выправкой, словно внутри у них были не кости, а стальные прутья. Рассмотреть их лица с такого расстояния не удалось.

Чуть в стороне, у самой стены, обнаружилось тело. Ошибиться было невозможно — это Бип. Гора мышц, море гонора и ни грамма ума при жизни. Впрочем, теперь от его лица ничего не осталось: то, что раньше было моим напарником, превратилось в изломанное месиво из костей и плоти. Твою мать.

Горло мгновенно обожгло подступившей желчью, но судорожный глоток помог подавить рвотный позыв. Блевать некогда. Я вжался в тень, превращаясь в слух. Выбранная позиция давала преимущество.

— …и кто это дерьмо теперь будет описывать? — раздраженно протянул один из стражников, стряхивая пепел прямо на ботинок Бипа. — У меня смена полчаса назад закрылась. Жена сожрет.

— Запишут на тех, кто в доках был, не ной, — хмыкнул второй, ковыряя грязь под ногтем. — Там вон до сих пор полыхает. Пожарные сказали, до утра возиться будут. Хорошо хоть, оцепление вовремя стянули.

Один из «серых» медленно повернул голову. Стражники осеклись, инстинктивно втянув головы в плечи. Голос человека в плаще прозвучал сухо, без малейших интонаций, как скрип стального троса.

— Оцепление периметра не снимать.

— Так точно, — нервно сглотнул первый стражник. — Эм… А если кто-то из них попробует прорваться? Инструкция позволяет…

— Никто оттуда не прорвется, — так же ровно перебил «серый». — Внутри работают специалисты. Ваша задача — блокировать выходы. Если появится тот, кто отдавал им приказы, — стрелять только по ногам. Он нужен Отделу живым.

Голоса стихли, сменившись щелчками зажигалки.

Всё сошлось. Но сейчас не время анализировать. Логово — ловушка. Город — клетка. Мысли зашипели в голове. Залечь на дно вне логова, без денег не получится. Куда бежать?!

Река. Порт. Десятки посудин — от гнилых барж до пузатых торговых шхун. Теоретически, можно зарыться в трюм с углем, как мразь, и трястись несколько дней по воде до Рэвенска. Вот только порт сейчас охраняют так, что даже у портовых птиц проверяют документы. Стража вероятно прощупывает каждый ящик и каждую бочку. Чтобы проскользнуть мимо, нужно либо чудо, либо тугой кошель для контрабандиста, а у меня из активов — грязные портки да бурчащий желудок. Лезть туда сейчас — верный способ отправиться кормить раков. Нет уж, увольте.

Вжавшись спиной в холодный кирпич трубы, я замер, стараясь раствориться в чернильной тени карниза. Ветер здесь, на высоте, обдувал сильнее, но зато отсюда открывался безупречный вид на собственную безысходность.

Внезапно черепица под моими пальцами мелко задрожала. Сначала это была лишь вибрация, потом — утробный рокот, от которого, казалось, завибрировали сами кости. Тень, куда более густая и черная, чем ночь, накрыла крыши, затмевая обе луны.

Я поднял голову и увидел: прямо надо мной, тяжело рассекая воздух вращением своих огромных винтов, проплывал исполинский сигарообразный силуэт, подсвеченный габаритными огнями.