Пешка бронзового века - ИМП

Сознание, как это не раз уже бывало, вернулось через боль, — Квир закашлялся, и первый вдох оказался настолько тяжёлым, что грудь свело судорогой. Во рту стоял солоноватый привкус крови, голова гудела, а перед глазами висел полный мрак, который сначала он принял за слепоту, пока нейросеть не сообщила, что внешний обзор заблокирован слоем копоти, пепла и пыли. Генерал пошевелил рукой, услышал низкий отклик сервоприводов и с облегчением понял, что ПЕХ ещё жив.

И вроде даже исправно функционирует. Он включил самоочистку визора, и мутная плёнка на внешней поверхности дрогнула, поползла в стороны. Перед ним постепенно проявился коридор, точнее то, что от него осталось. Поверхности строения запеклись, потолок просел, часть перекрытия обвалилась, превратив проход в неровную кишку из дыма, обломков и раскалённого пластобетона. Повсюду вперемешку лежали тела: Пешки, офицеры, пауки, обугленные до неузнаваемости твари Роя. Многие отметки на тактической схеме горели красным, некоторые ещё обозначались как живые, но в окружающем хаосе это выглядело скорее издевательством нейросети, которая отказывалась признать очевидное.

На груди Квира сверху лежал ПЕХ.

Через расколотый визор шлема было видно лицо Пешки, обгоревшее до черноты, с пустыми провалами глазниц и мертвенным оскалом, будто он всё ещё пытался выполнить приказ. Рука его слабо подёргивалась, но нейросеть тут же подсказала, что это уже не движение живого, а остаточные импульсы имплантов.

Квир поморщился, и его ПЕХ, взвыв сервоприводами, сбросил с себя эту случайную помеху.

Подняться удалось не сразу. Плечевой артиллерийский комплекс заклинило, левая нога отвечала с задержкой, внутренний медицинский блок ПЕХа вкалывал стимуляторы и требовал снизить активность, однако генерал не стал слушать. Он разглядел впереди угрозу.

Тварь лежала в десяти шагах, заваленная обломками и телами собственных штурмовиков. Её щит погас, бок был разворочен, орудие над головой оплавилось и бессильно дёргалось, но эта массивная туша всё ещё была жива. Хитин поднимался и опадал, из сочленений текла густая тёмная жидкость, а одна передняя лапа медленно скребла по полу, пытаясь найти опору.

Квир пошёл к ней.

Он шёл, распинывая по дороге обломки и тела, когда те мешали, и на ходу вызвал из правой руки ПЕХа виброклинок. Лезвие выдвинулось с сухим щелчком, наполняя пространство вокруг еле слышным жужжанием.

Жук попытался поднять голову. Его огромные челюсти разошлись в попытке смять подошедшего к нему человека, глядя на того последним уцелевшим глазом.

Квир не дал. Впечатал ногу, прижав челюсти к полу.

Нашёл взглядом сочленение между головогрудью и передним броневым сегментом, вогнал туда клинок и провернул, чувствуя, как сервоприводы костюма борются с сопротивлением живой брони. Тварь вздрогнула, задёргалась, издала низкий, мерзкий рёв, в котором, возможно, сплелись досада, боль или безграничная ненависть.

— Поздно кричать уже, — прорычал Квир. — Просто сдохни.

Он давил, пока клинок не прошёл глубже, затем выдернул его, ударил снова, расширяя рану, и только когда голова жука дёрнулась последний раз, отделяясь от туши под собственным весом, позволил себе отступить на шаг.

Некоторое время он стоял посреди дымящегося коридора и смотрел вверх, в тёмное жерло десантного тоннеля, ожидая, что оттуда появится новая волна. Война с Роем приучила его не верить в тишину. Тишина слишком часто оказывалась обманчивой.

Но проход молчал, глядя на него в ответ своим дымящимся огромным жерлом.

Пыль медленно оседала. Дым, густо стоявший по всему уровню, тянуло наверх. В динамиках раздались голоса выживших. Где-то за спиной скрипели сервоприводы уцелевших ПЕХов. Новых пауков не было.

— Победа, — сказал Квир негромко, почти самому себе.

А потом, будто только теперь позволив ярости выйти наружу, вскинул обе руки к чёрному зеву и заорал так, что повреждённые динамики ПЕХа сорвали голос в хрип:

— Победа-а-а!

Ответом ему стало не эхо, а далёкий низкий гул, идущий уже не из глубины, а сверху. Генерал активировал антигравы, помог себе импульсными ускорителями и, цепляясь манипуляторами за оплавленные края, выбрался по десантному тоннелю на поверхность.

Эквилон-7 горел.

То, что раньше было городом, теперь лежало под ним чёрным, багровым и белым, словно кто-то огромный провёл по планете раскалённым лезвием. Поверхность вокруг превратилась в стекловидную равнину, по которой ещё бежали огненные трещины; дальше, среди руин, дымились массивные туши тяжёлых рархов, спекался хитин мелких штурмовых пауков, взрывались оставшиеся без управления боевые узлы, а над всем этим поднимались столбы пепла, подсвеченные снизу пожарами и сверху вспышками орбитального боя.

В небе, разрезая серую завесу, входили в атмосферу сотни десантных ботов. Они шли плотными группами, прикрытые орбитальными щитами и огнём «Звезды Аллурии», которая где-то там, за дымом и облаками, добивала корабли рархов, не успевшие уйти из зоны поражения. Вспышки на орбите казались отсюда далёкими и почти красивыми, если забыть, что каждая из них могла означать гибель крейсера, разломанный транспорт или очередной кусок вражеского флота, превращённый в раскалённые обломки.

Квир стоял на краю провала и молчал.

Победа далась слишком дорогой ценой, чтобы радоваться ей полно, но была достаточно настоящей, чтобы не позволить себе скорбеть сейчас. Эквилон как колония был потерян. Поверхность стала могилой миллионов. Жителей, его армии, жуков… Сотни тысяч Пешек, сержантов и офицеров остались в подземных коридорах, где их никто уже не будет считать поимённо, потому что у большинства из них и имён-то не было. Но гражданские выжили. Те, кто успел укрыться к началу вторжения. Заводские базы данных, научные разработки, персонал, ради которого Рой пришёл сюда, ещё можно и нужно было вывести.

Он вызвал интерфейс связи.

После уничтожения орбитальных глушилок канал открылся почти сразу, и перед генералом появилось лицо Зела Рэя, главы гражданской администрации Эквилона. Аллурианец средних лет выглядел так, будто за последние сутки постарел на десятилетие; под глазами у него залегли серые мешки, губы потрескались, но голос, когда он заговорил, прозвучал ровно.

— Генерал, мы готовы. Ждём вашей отмашки.

— Начинайте эвакуацию, Зел Рэй, — кивнул Квир. — На орбите вас встретят корабли Третьего флота. Приоритет… — Квир запнулся. — Да вы сами всё знаете. Всё, что не успеете вывести, готовьте к ликвидации.

Зел Рэй на мгновение закрыл глаза, принимая не приказ даже, а приговор городу, которому служил.

— Понял вас, генерал.

Связь оборвалась, и почти сразу рядом опустился десантный бот. Аппарель раскрылась, и на выжженную землю посыпались Пешки, разворачивая охранный периметр с той же бесстрастной точностью, с какой их собратья умирали внизу. Они ставили мобильные турели, выносили маяки посадки, занимали сектора обстрела, и только после того, как площадка была признана безопасной, к Квиру подошёл сержант в