Пешка бронзового века - ИМП

Он вскинул кулак к груди и вытянулся по уставу.

— Генерал Квир Сан! Мне приказано сопроводить вас на «Звезду Аллурии». Прошу пройти на борт десантного бота.

Квир посмотрел на него, затем на небо, где среди пепла уже поднимались первые спасательные шаттлы. Из-под земли один за другим выдвигались огромные плазменные буры шахт аварийного старта; их жала отстреливались и распадались на части, освобождая путь кораблям, которые уносили с Эквилона всё, что ещё имело цену, и всех тех, кто сможет развернуться на новом месте, восстановив всё, что было потеряно.

Генерал ничего не ответил сержанту и молча пошёл к аппарели.

Когда бот поднялся, он видел, как под ним раскрывается вся картина последнего дня колонии. Руины города, испещрённого прорытыми дырами туннелей, чёрные пятна термоядерных ударов, тысячи мёртвых рархов, устлавших телами поверхность, уходящие в небо шаттлы, десантные группы, принимающие на себя прикрытие эвакуации, и далеко в вышине — вспышки всё ещё идущего орбитального сражения, где его сестра добивала тех, кто несколько часов назад считал Эквилон своей победой.

Колония была потеряна.

Но Рой умылся кровью.

Квир позволил себе представить главного рарха, того самого, который планировал эту операцию. В его воображении это непременно была огромная, жирная тварь с множеством жвал, раздутым брюхом и чёрными огромными глазами, в которых не было ничего, кроме холодного расчёта. Генерал усмехнулся, поднял бронированную руку и, глядя сквозь пространство на горящий Эквилон, мысленно впечатал этой твари неприличный жест прямо между глаз.

— На-ка, выкуси!

Глава 2. Балласт

Квир Сан шагал по палубе линкора, чувствуя, как с каждым шагом ПЕХ становится немного легче после того, как с него сняли всё лишнее навесное снаряжение. Всё, чем его успели обвешать для боя, осталось позади, в десантном боте, где пусть теперь корабельные техники спорят над тем, что из этого можно будет восстановить, а что проще отправить в утиль. Двигаться налегке стало заметно удобнее, хотя внешний вид генерала оставлял желать лучшего. Много лучшего — его ПЕХ выглядел так, будто его вытащили не с поля боя, а из жерла промышленной печи. Основная броня была покрыта пылью, копотью и серыми потёками застывшей брони, местами пятнами от примесей крови и продуктов жизнедеятельности разорванных в клочья рархов. Там, где навесная броня не приняла удар на себя, покрытие вспучилось, пошло пузырями или оплавилось, обнажая под ним более тёмные слои силового каркаса. Шлем с визором вообще пришлось снять ещё в боте с помощью виброклинка, потому что после перегрева и нескольких прямых попаданий его крепления вплавились в верхнюю кромку нагрудника. По уставу за подобное обращение с техникой любой штабной чистюля устроил бы истерику, но Квир сейчас был готов лично объяснить такому любителю порядка, куда именно следует засунуть требования регламента после недели обороны Эквилона.

Ему было всё равно, как он выглядит.

Попадающиеся по дороге офицеры всё равно расступались перед ним почти мгновенно, вскидывая кулак к груди в знак приветствия. Для многих из них Квир Сан давно перестал быть просто генералом пехотных соединений. Он был человеком, который на деле доказал, что Рой можно не только сдерживать, но и бить. Бить больно, расчётливо, как говорили в древности, «сапогами по морде». Бить так, чтобы у противника оставались не победные сводки, а обугленные обломки кораблей, сорванные планы и мёртвые жуки на выжженной поверхности планет.

Сам генерал на приветствия отвечал коротким кивком. Он слишком устал, чтобы изображать из себя живую легенду, да и никогда не любил этого звания. Легенды были удобны штабистам, политикам и тем, кто писал речи для военных церемоний.

Двери флагманской рубки «Звезды Аллурии» разошлись перед ним бесшумно, и Квир вошёл в сердце одного из трёх самых могущественных кораблей Империи.

Он давно здесь не был и потому на несколько секунд позволил себе осмотреться. Рубка линкора представляла собой огромное сферическое пространство, по центру которого висела объёмная голограмма системы. Сейчас она занимала почти весь доступный объём, показывая планету, орбитальные трассы, спасательные шаттлы, корабли сопровождения и отметки оставшихся сил рархов. Тысячи эвакуационных судов выстраивались перед линкором вытянутым роем, транспортники занимали место в центре строя, а три десятка крейсеров, словно тяжёлые клинья, пристраивались по флангам этой громоздкой армады, которую нужно было вывести из системы раньше, чем сюда ворвётся основной ударный флот противника.

По периметру рубки, спинами к центру, сидели офицеры управления. Квир помнил, что штатных рабочих мест здесь было триста пятьдесят шесть, и каждое отвечало за свой участок огромного корабля: вооружение, щиты, энергетику, связь, навигацию, внутреннюю безопасность, управление вспомогательными судами, координацию дронов, жизнеобеспечение и ещё десятки подсистем, без которых линкор быстро превратился бы в бесполезную гору металла. «Звезда Аллурии» по праву считалась звездой флота, грозной силой, способной перемалывать целые ударные соединения, но даже она сейчас не должна была принимать бой. Не с тем, что должно было вот-вот вывалиться из гипера.

Квир повернулся к единственной фигуре, сидящей выше остальных в адмиральском кресле, обращённом к голограмме системы. Квин Сан была в тёмно-синем флотском бронескафандре высокой защиты, плотно облегавшем фигуру и не имевшем ничего общего с парадными мундирами мирного времени. Шлем был закреплён за спиной в походном положении. Её лицо выглядело спокойным, даже слишком спокойным для человека, который только что вытащил из осаждённой системы миллионы гражданских и теперь собирался вывезти их из-под носа у Роя.

Квир приложил кулак к груди.

Почти сразу пришёл запрос нейросвязи. Адмирал не собиралась разговаривать с ним через всю рубку, заставляя офицеров делать вид, будто они не слушают семейный разговор двух самых известных брата и сестры в Империи.

— Ну вот мы и встретились, Квир, — произнесла Квин, и в закрытом канале её голос звучал куда мягче, чем звучал бы для остальных. — Я рада, что на этот раз мне не пришлось искать тебя по всей галактике. Как ты?

— Лучше всех, Квин. Лучше всех, — ответил он, чувствуя, как усталость, до этого державшаяся где-то за бронёй и привычкой, начинает пробираться внутрь. — Твоими стараниями, между прочим. Спасибо, что вытащила нас из этой мясорубки.

— Вот только не надо, — отозвалась она. — Думаешь, я не понимаю, чем бы всё закончилось, если бы не твоя упёртость? Без твоей армии Эквилон мы бы потеряли ещё в первые сутки.

— Сестрёнка, мы его так и так потеряли.

— Так, да не так, брат. Мне ли тебе объяснять разницу между потерянной колонией и потерянной колонией вместе с населением, архивами, научным персоналом и производственным ядром? Никто не верил, что Аквилани-9 окажется всего