Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

– Стрелочки-то не переводи. У него было десять шансов стать злодеем, по версии Оноре де Бальзака, и он воспользовался каждым, поверь мне, – Анастасия улыбнулась. – Но у любого порядочного человека во власти всегда есть свой подручный злодей для великих политических телодвижений. Из нас двоих это я, так что не переживай. Даже по версии французской философской мысли, наш корабль под названием «Россия» вряд ли уйдёт на дно.

Филин не поняла странную манеру подбадривания своей советницы, но ничего не сказала, просто улыбнувшись в ответ. В конце концов, были темы, где они не сходились и никогда бы не сошлись во взглядах. Спорить с ней было бесполезно, Станислава не хотела тратить на это время. Она же всё решила: если ради своей страны ей придётся стать злодеем, она им станет.

Странный разговор, состоявшийся между ними, никак не выходил у него из головы. Позволил ли он себе больше, чем следовало? Может, вышел за пределы какого-либо из этикетов? С одной стороны, ему так не казалось, с другой – что-то внутри его волновало в достаточной степени, чтобы в принципе начать рефлексировать. Единственное, в чём он не сомневался – на протяжении своего президентского срока она определённо не раз всех удивит. Бразильский лидер также оказался прав в своих оценках: она и правда один из самых приятных политиков в их среде обитания. По крайней мере, точно на этом мероприятии. Пока что другие разговоры с участниками не вызвали у него столь необычную бурю эмоций и не оставили после себя настолько яркий след. Хотя, если подумать, они ни о чём конкретном и не поговорили, но это его и восхищало. Пол Блэквелл поймал себя на мысли, что вновь хочет увидеться с ней. Причём это был его личный интерес.

– …она, конечно, всю повестку собой перекрыла. Все говорят только о ней. С кем ни поздороваешься, один и тот же вопрос: «А вы с ней разговаривали?» Нет больше в мире проблем, что ли? Просто какое-то ходячее недоразумение. И так последние три года разговоры только об одной стране, теперь следующие шесть лет снова о ней, судя по всему…

– О ком ты говоришь? – Пол прервал рассуждения своего советника по внешней политике Лероя Макферсона, пропустив половину того, что тот сказал. Блэквелл, конечно, понимал, о ком идёт речь – у него самого только это и было в мыслях, но он зачем-то пытался делать вид, что думает о совершенно других вещах.

– О блистательной госпоже Филин, конечно же, – советник сделал небольшую паузу, а потом уточнение, в котором никто, впрочем, не нуждался. – Новом российском президенте.

– Хм, – только и выдал Пол, даже не взглянув на своего собеседника.

– Это всё, что ты скажешь? – Макферсон повернулся к нему, не в состоянии скрыть своё любопытство.

– Не обращай внимания, Лерой. Он вчера сказал мне, что вообще не знает ничего о Станиславе Филин и ему даже неинтересно, – Стивен ван Клифф усмехнулся, а его советник покачал головой. Они сидели в кабинете на двусторонней закрытой встрече глав правительств Канады и Австралии. Как оказалось, посвящённой рассуждениям о новом российском лидере.

– Вообще-то я с ней разговаривал. Вчера после заседания.

– И ты сидишь молчишь? – голос Стивена аж подскочил на полтона.

– Прости, я забыл, что это было у нас в повестке, – съязвил канадский премьер.

– Пол, ты издеваешься? Это главная тема в повестке! В конце концов, общая стратегия выстраивания взаимоотношений с Россией и тому подобное в рамках союзнических обязательств или, не знаю, под эгидой Содружества. Придумаем что-нибудь. И вообще, у нас в повестке разговоров на пятнадцать минут, а забронирован целый час! Мы же с тобой ещё месяц назад всё решили, – австралийский премьер явно пытался уйти от обсуждения их двусторонних отношений всеми правдами и неправдами, при том что месяц назад они как раз ничего и не решили, а должны были разобраться сегодня. – Ну и как она тебе?

– У неё очень хороший английский, – Пол заметил, как Лерой нахмурился – тот явно не был доволен ответом. Или чем-то большим – например, тем фактом, что он до этого не слышал про какой-либо разговор с российским президентом.

– Многословно. Как и твоё предыдущее замечание, – австралийский премьер покачал головой и поджал губы в недоумении.

– Ты ждёшь подробную характеристику на неё или что? Мы разговаривали ровно пять минут.

– А о чём? – в дело уже вмешался Лерой. – И почему?

– Да ни о чём. Я просто увидел её и решил поздороваться.

– Просто решил? – Лерой всё ещё пребывал в каком-то царстве недоумения, но его вопрос остался незамеченным, так как Стивен был напористее в своих попытках узнать больше о Станиславе Филин.

– Как это, пять минут ни о чём? Такого не бывает. Что она тебе сказала?

– Что я ничего не знаю о России…

– Здесь с ней не поспоришь, ты о ней-то ничего не знаешь.

– …как и весь Запад.

Стивен пожал плечами, мол, принимается.

– Она…

Пол резко оборвал свою фразу и решил не продолжать разговор. Он хотел сказать им, что она очень красивая женщина, но посчитал это неуместным. Более того, опасным. В первую очередь для собственной репутации. Да, для его профессиональной репутации подобные рассуждения были опасны в своей сути: что за мысли он себе позволяет о лидере другого государства? Это вредно не только для его карьеры, но и для концентрации внимания.

– Что?

– Очень молода. Для президента, – Пол вышел из ситуации, хотя его это волновало в меньшей степени.

– Да, ей тридцать семь, – Стивен сказал это как-то горделиво. Как будто он единственный сделал домашнее задание и ждал поощрения за это. – Не то чтобы мы не в курсе, это и в интернете почитать можно. А есть какие-то более эксклюзивные данные, которыми ты хотел бы поделиться с классом?

Блэквелл повернулся к австралийскому премьеру с лицом, выражавшим полное недоумение его вопросом. Самому Полу было, в принципе, нечего сказать. Однако его настораживала явная нездоровая заинтересованность Стивена ван Клиффа российским президентом. Причём с самой первой его минуты пребывания на этом саммите. Пока ни один западный лидер не был столь увлечён новым лидером России, как австралиец. Даже учитывая слова Лероя о вездесущности Станиславы Филин, которые, впрочем, были гиперболизированы.

– Чем больше ты задаёшь вопросов, тем больше я убеждаюсь, что у тебя какой-то особый интерес к её персоне, – отметил канадец.

Если честно, то Полу казалось, что он находится в старшей школе, в которой появилась новенькая, и каждая группа по интересам пытается понять, кто она и сможет ли прижиться в коллективе. Выросли ли все они со времён старшей школы или в глубине души так и остались там? Чем верхний уровень социально-политических контактов отличается от начального уровня подростково-приятельских? Даже здесь, на серьёзном саммите, все как будто знают своё место в пищевой цепочке иерархических процессов глобальной политики.

– Ну… – Стивен цокнул. – Не сказал бы, что особый. Профессиональный! Хочу провести с ней двустороннюю встречу. Поэтому мне нужно понимать, насколько она сговорчивая.

– О боже, – прошептал Лерой, который до этого момента никак не участвовал в их разговоре.

– Ты сказал Оливеру? – Пол поднял брови вверх, обращаясь к австралийцу.

– Я ничего ещё не решил, – выпалил Стивен. – И вообще не собираюсь с ним это обсуждать.

– Ты же знаешь, что эффекта можно добиться только совместными усилиями… – начал Лерой.

– Ой, Лерой, не строй из себя идиота. На словах мы все здесь едины и всё такое, но скажи это нашему прекрасному «лидеру свободного мира» Оливеру Уотерсу. Ты знаешь, что они постоянно что-то выводят из-под санкций, на месяц, на два, навсегда. Создают исключения, обходят собственные запреты. Они исходят из своих интересов, я хочу исходить из своих. Нельзя играть в игру «единство», где сам нарушаешь правила. Нет… – Стивен внезапно рассмеялся. – Почитай закрытые доклады о закупке нефти и других природных ископаемых, там такая умора. Единственный, кто у нас правильный, так это Пол. И то потому, что у самого всё есть.

Канадский премьер-министр ухмыльнулся. На самом деле в торговых отношениях Канада