Газолин - Виктория Голубева

в мою сторону. Поворачиваюсь обратно и натыкаюсь взглядом на Роберта. Он единственный из прежней жизни, с кем я все это время поддерживала связь. Только он понял, почему я сделала то, что сделала, и поддержал мой выбор.

Роб игриво мне подмигивает, вызывая недовольство Клавдии.

Она привыкла, что все мужчины принадлежат только ей. За фасадом этой милой соседской девчонки скрывается человек, готовый идти к своим целям без разбора в средствах.

Не могу простить ей разбитое сердце моего лучшего друга, Оливера. Когда мы только начинали учиться в Академии, они с Олли встречались. С его стороны все было донельзя серьезно, а вот с ее… Не скажу, что она ушла при первой возможности, но когда на горизонте замаячил одинокий влиятельный продюсер, раздумывала недолго. Чувства парня, с которым они были вместе два года, ее не волновали.

А у него уже было куплено кольцо.

Оливер говорит, что уже давно забыл о Клавдии. Но я знаю, чью страницу он открывает с анонимного аккаунта, когда думает, что его никто не видит.

– Всем привет! – Это уже наш режиссер присоединяется к гоночному начальству перед залом. – Меня зовут Даррен Локвуд, я режиссер всего этого безобразия.

Он улыбается так, что на щеках появляются ямочки. На первый взгляд – абсолютный очаровашка, если не знать, что утром он довел одну из ассистенток до слез из-за неправильно приготовленного кофе.

– Вас, наверное, интересует, зачем нам снимать реальный паддок, когда есть старый добрый зеленый экран? – Кто-то в зале хихикает, а он осматривается, прищурившись. – Дело в том, что я не хочу снимать очередное спортивное кино про то, как главный герой сначала проигрывает, а потом становится чемпионом. Я хочу задрать планку так высоко, чтобы остальным пришлось равняться на нее. Мне нужен драйв, которым кипит гараж перед гонкой. Адреналин, бегущий по вашим венам. Восторг победы, подхваченный толпой. Горе поражения и внутренняя сила, чтобы идти дальше.

Тишина. Даррен довольно улыбается и включает проектор за спиной.

– А теперь позвольте коротко рассказать, кто мы и что собираемся делать.

Следующие несколько минут он комментирует слайды, которые я подготовила. Любуюсь ими – неплохо получилось: пара слов о сюжете фильма, отдельные фотографии главных героев – Клавдии и Оливера, и последний слайд, который я не хотела добавлять, но Оливер настоял, – мои контакты.

– И моя правая рука – Сиена Клэр, – говорит он, указывая на меня, и мне снова приходится подняться. – Сиена – мой помощник и основное контактное лицо съемочной группы. Когда мы окончательно вас достанем, обращайтесь сразу к ней. Сиена сможет вас успокоить!

Я сажусь обратно, пока зал смеется. Даррен, вообще-то, сказал чистую правду: в большинстве случаев все, что от меня требуется для урегулирования конфликтов, так это дать человеку выговориться и подержать за руку.

Аплодисменты. Встреча закончена.

Я терпеливо жду, пока все в моем ряду поднимутся со своих мест. Поправляю брошку в форме бабочки, прикрепленную на рубашку. Оливер подарил ее мне на прошлый день рождения. Бабочка вышита бисером всех оттенков розового: от пыльной розы до фуксии. Обожаю ее!

Потом крепко прижимаю к себе рабочий ежедневник с вложенной ручкой. Знаю, что бумажные записи – это прошлый век, но мне так удобнее.

У выхода, вдалеке, меня уже ждет Оливер. Я киваю ему. Мы договорились, что первое время он будет рядом, чтобы прикрывать меня, если что. Он – второй человек в этом зале, кто знает мою историю.

У дверей меня толкают плечом, и я почти теряю равновесие. Чья-то рука поддерживает меня за локоть, не давая упасть. Я благодарно оглядываюсь, и сердце замирает. Ну, конечно, это Хантер.

– Спасибо. – выдыхаю я, стараясь говорить ровно.

Он открывает рот – хочет что-то сказать. Я же делаю вид, что не замечаю, и отворачиваюсь.

Вокруг Оливера уже собралась небольшая толпа. Неудивительно, он ведь наша звезда. Правда, в отличие от Клавдии, он не зазнался.

Мы дружим еще с тех времен, когда оба только мечтали поступить в Королевскую Академию Киноискусства и снимали на двоих комнатушку. Так далеко от кампуса, что вставали в пять утра и досыпали потом в поезде.

Оливер сразу видит, что со мной что-то не так. Он прощается, хлопает кого-то по плечу и идет мне навстречу.

Очень вовремя, потому что сзади раздается:

– Нина, подожди.

Я замираю, а Оливер в ту же секунду берет меня за руку и поворачивается к Хантеру. Голос его звучит спокойно, но внутри – ледяная сталь:

– Вообще меня зовут Оливер, но для вас, так и быть, могу быть Ниной.

Он делает шаг вперед и протягивает руку. Улыбка у него все та же – безмятежная, актерская. Только глаза совсем не улыбаются.

Хантер хмурится, но жмет руку.

– Хантер Кросс. Должно быть, я обознался. – Он пристально смотрит на нас, задерживая взгляд на наших переплетенных руках дольше, чем нужно. Пауза. – Вы уронили.

Хантер протягивает мне ярко-розовую ручку. Видимо, она выпала из ежедневника, когда меня толкнули.

Щеки вспыхивают, и я уверена: сейчас я того же цвета, что и эта дурацкая ручка.

Глупая, глупая Сиена. Вообразила себя Золушкой, которую влюбленный принц узнал, несмотря на некрасивое платье.

– Спасибо. – Оливер забирает у Хантера ручку и кладет во внутренний карман пиджака. – Ладно, нам пора. Рад знакомству.

Он ведет меня прочь. Я не оглядываюсь. Не хочу видеть, как Хантер смотрит нам вслед. Или не смотрит. Не знаю, чего хочу больше.

Автоматические двери беззвучно раздвигаются. Мы выходим наружу.

Свежий воздух. Дышать становится легче. Я наконец отпускаю ежедневник, даже не замечая, как сильно сжимала его все это время. Протягиваю руку, и Оливер отдает мне ручку.

– Он точно меня узнал, – говорю я, глядя в пустоту. Аккуратно вкладываю ручку обратно в ежедневник. Прошлое догоняет меня, как бы я ни хотела от него убежать.

Оливер сжимает мою руку чуть крепче.

– Может, и так. Но теперь он знает: ты не одна.

Хантер

Китай

Взмах клетчатого флага на Гран-при Китая – и один за другим под ним проносятся оба болида «Меркурия», рассекая воздух громким ревом моторов.

Я смотрю на экран с трансляцией и не верю своим глазам. Вторая победа подряд. Как это вообще возможно?

На тестах я не смог выжать из машины и половины того, что нужно, чтобы приехать на подиум. Сжимаю кулаки. Пары часов пятничной тренировки слишком мало для того, чтобы почувствовать болид. Липкое, вязкое ощущение беспомощности разъедает изнутри.

Роберт Монклер – восходящая звезда «Формулы–1». Двукратный чемпион мира еще до перехода в «Меркурий». В этом сезоне, похоже, он